Если наших друзей занимали Самолксид с Периклом, то Эгерсида интересовал исключительно Сократ. Донесся до него слух, что Коринна ездила с ним в Гуди. Подкрепившись пшеничными лепешками, намоченными в тяжелом сладком вине, Эгерсид двинулся в путь, представляя себе, как он раздавит нынче Сократа, словно спелый финик!

Эгерсид мог себе позволить такую уверенность. Все у него было большое и широкое: рот, нос, плечи, грудь. Он шел - и земля стонала под его тяжестью. Раздавлю! Раздавлю! Очутившись во дворике Софрониска и увидев Сократа в кругу друзей, он еще решительнее повторил про себя: "Раздавлю!" И повелительно крикнул Сократу:

– Эй, ты! Выйди-ка со мной! Хочу потолковать с глазу на глаз!

Лицо и тон Сократа изобразили приятное удивление:

– А, это ты, Эгерсид! Присоединяйся к нам! Что за тайны? Все здесь мои добрые друзья, к которым, несомненно, относишься и ты. Ты самый мой дорогой друг, да что я говорю - мой почитатель! Я отлично знаю, мой милый, что твои уста произносят мое имя даже чаще, чем уста вот этих моих друзей. В каждой фразе твоей шипит этот самый "Сократ", каждым словом восхваляешь ты меня, распространяя славу обо мне. Рад тебя видеть, мой красильщик!

– Я тоже рад тебя видеть, - гулко прозвучало в ответ.

– Не говорил ли я?
– оживленно подхватил Сократ.
– О, Эгерсид - мастер красильного дела! Он, конечно, приукрашивает и меня в своих мыслях и речах, изображая замечательным юношей. Жаль, я этого не слышал!

– Не жалей! Твое имя вправду не сходит у меня с языка, как ты говоришь, да только с бранью, потому что ты вор - хочешь украсть у меня Коринну!

Симон встал между двумя петухами, одним разъяренным, другим зло насмехающимся.

– Что значит "украсть"?!
– накинулся он на Эгерсида.
– Сократ с детства знает мою сестру и любит ее!

– Может быть, а Коринна-то будет моей!
– самоуверенно заявил Эгерсид.

Услыхав свое имя, Коринна взобралась на оливу.

– Зря он бахвалится, - трезво проговорил Симон, поворачиваясь к Сократу.
– Коринне до него и дела нет. Это я слышал от нее самой.

Верзила нахмурился.

– Я тоже кое-что от нее слышал. Этот ученик каменотеса морочит ей голову, а у самого и положить-то ее некуда, разве что на камень.

– Ни твоя спальня, ни мои камни не определят, кого из нас будет любить Коринна. Она сама решит, - сказал Сократ.

– Ошибаешься, мой милый. Решать буду я.
– Тут Эгерсид набрал полные легкие воздуху и выкатил грудь.
– А тебя я сдуну с дороги, как цыпленка, и дело с концом.

– Глядите, как все просто, - спокойно заметил Сократ.
– И когда устранишь меня, поступишь с Коринной, как со штукой сукна. Сунешь в кадку с краской, выжмешь, высушишь в тенечке, и станет Коринна такой, какой ты хочешь ее видеть: розовенькой, податливой, сладенькой...

Олива зашелестела, словно по ней пробежал порыв ветра.

– Как раз!
– с жаром вступился за сестру Симон.
– Дастся она затолкать себя в кадку с краской такому дуралею, как ты!

Эгерсид не знал, к кому повернуться прежде - к Симону или к Сократу.

А Симон продолжал:

– Недооцениваешь ты Коринну! Она-то поумней тебя. Она, брат, ученые разговоры слушает!

– Что врешь, чьи это разговоры?

– А вот наши!
– Симон показал на Сократа и друзей.
– Она слушает, когда мы тут рассуждаем о разном...

Коринна осторожно отвела ветки и глянула во дворик.

– Например, - Сократ поднял к оливе глаза, - о положении женщины в Афинах...

– Понятно, - сказал Эгерсид.
– Про вас уже всякое болтают. Занимаетесь глупостями. Сами испорченные и Коринну портите. После этого чего удивляться, что у нее от ваших разговоров ум за разум зашел...

– А что хорошего может она услышать от тебя?
– спросил Сократ.
– Не станешь же ты говорить с ней о том, сколько выручаешь за окраску тканей? Надеюсь, ты не собираешься заполучить пятого раба к твоим четырем? Знаешь что, Эгерсид: чтоб быть нам с тобой равными соперниками, дам тебе добрый совет. Ты красишь ткани, я раскрашиваю скульптуры. Так что по ремеслу нам не в чем похваляться друг перед другом. Но тебе не хватает желания познать мир, как то пытаемся делать мы. А ведь в глазах Коринны это, быть может, многое значит. И вот что, Эгерсид: приходи к нам! Удостой нас своим участием!

– Чтоб ты меня учил?
– насмешливо фыркнул Эгерсид.
– С ума сошел! Это я пришел проучить тебя! Тебе это необходимо, как свинье - почесаться!
– И красильщик с угрозой шагнул к Сократу. Тот встал. В напряженном ожидании дрогнули ветви оливы, замерли друзья. Сократ, притворяясь испуганным, попятился к ограде. Ободренный этим, Эгерсид пошел на него, сжимая кулаки.

И вдруг Сократ строго вымолвил:

– Слишком громко ты мыслишь. Твоя речь ясна: кулаком в челюсть... Только, дорогой красильщик...
– Тут он внезапно схватил Эгерсида за обе руки, прижал их к его бокам.
– Коли не хочешь ко мне в ученье, придется нам расстаться! Хайре!