От запаха еды в животе у Неда заурчало. Ему очень хотелось есть, но в данных обстоятельствах это было неважно. В отличие от монахов, он сможет перекусить, не прося милостыни, — именно этим, как он думал, они сейчас и займутся. Вся толпа потоком устремилась к выходу. Монахи беспрестанно улыбались, было видно, что его внезапное появление нисколько им не досаждает. Это выглядело так, словно из дверей монастыря хлынула разноцветная река. Под влиянием импульса и внезапного, за последние дни забытого чувства безопасности Нед остановил одного монаха.

— Простите, сэр!..

Тот кивнул, по всей видимости, не понимая слов.

Порывшись в кармане, Нед достал шиллинг и вложил его в ладонь монаха.

— Для вас, для всех здесь, — объяснил он, сопровождая свои слова широким взмахом руки.

Нед знал, что дал много денег. Наверняка им всем хватит на еду, по крайней мере на один день.

— За это прошу вас помолиться за мою семью, — воззвал он и сложил ладони перед грудью.

Темноглазый серьезный собеседник проговорил несколько слов по-бирмански. Нед ничего, конечно, не понял, но тон, каким они были произнесены, оказался бесконечно успокоительным.

Внезапно Неду полегчало. Все получится. Они сумеют вырваться из лап Брента и навсегда покинуть Рангун. Он поднял глаза к небу, где похожие на суфле облака скользили по идеально синему простору, вышел на улицу и вновь пустился в путь. Вскоре Нед уже бежал во весь опор, и сердце его наполняла решимость.

Когда Нед добрался до крытой части рынка, его едва не оглушили вопли животных. Он не отличался чрезмерной брезгливостью, но смотреть, как режут живые существа, ему было тяжело. Под ногами потоками текла кровь, и ботинки при ходьбе хлюпали.

Он опять побежал — слепо, задевая встречных плечами, наступая на ноги. Запах крови, казалось, шел отовсюду, а от криков испуганных животных и занятых своим делом людей у Неда мутилось в голове.

Наконец он достиг более спокойного участка, где торговали благовониями. Подвешенные к потолку длинные спирали из какой-то смеси, содержащей ароматный порошок и обожженной в печи, разворачивались в куполообразные структуры, напоминающие улей, и могли гореть часами.

От запаха он на бегу чихнул, чем вызвал смех хозяина лавки. Миновав большие серые каменные плиты, сложенные штабелями, он нахмурился и остановился, чтобы перевести дыхание. Девочка за прилавком демонстративно растирала что-то на камнях. Покончив с этим, она стала втирать образовавшуюся пудру в щеки. Нед знал, что она делает. Он много раз видел, как сироты в приюте пользуются танакой, пастой золотого цвета, добываемой из коры деревьев. В основном этим увлекались девочки. Паста не только обладала приятным запахом и косметическими свойствами, но и охлаждала, благодаря чему служила отличным профилактическим средством от солнечных ожогов.

Отдышавшись, Нед возобновил бег и был остановлен лишь сильнейшим запахом пряностей. Согнувшись, руками упираясь в колени, он глубоко втягивал воздух. Нед был насквозь мокрый, рубашка пристала к телу, светлые брюки тоже стали липкими и неудобными. Где-то на бегу он потерял шлем, и теперь глаза ему застило потом.

— Сэр? — послышатся мелодичный голос. — Вам плохо?

Подняв глаза, он увидел встревоженное личико молоденькой женщины. Она была не бирманка — наверное, китаянка, с бледной гладкой кожей, отливавшей золотом. Ее черные волосы блестели под стать кошачьим глазам и были завязаны в длинный хвост. Миниатюрная и изящная, она походила на восточную фарфоровую куклу.

— Я в порядке. — Нед выпрямился. — Пить хочется, — признался он, инстинктивно изображая пьющего человека.

Женщина приподняла руку в мягком жесте и сказала:

— Пожалуйста. — Потом она исчезла в дверях лавочки, которая, как понял Нед, была чем-то вроде чайной.

Подобные заведения попадались в Рангуне на каждом шагу и были излюбленным местом встреч. Вскоре молодая китаянка показалась опять, с полупрозрачной фарфоровой чашечкой в руках.

— Попробуйте. Горячий, но освежает. — Сопроводив свои слова кивком, она мягко улыбнулась, что взбодрило его не меньше, чем затем ее напиток.

Это была красавица.

В чашке оказался зеленый чай. Многие так его любили, что клялись им. Нед же предпочитал черный, но в данный момент выпил бы любой, лишь бы доставить удовольствие девушке.

— Благодарю вас.

Подув на бледную жидкость и ощутив травяной аромат, он отхлебнул и почувствовал горьковатый, земляной вкус жидкости.

— Вот и молодец, — произнесла она на неуверенном английском.

Разве можно было ей противиться? Выпив до дна, Нед потянулся за деньгами.

— Нет, что вы, сэр. Это подарок от меня. Сейчас лучше? — спросила девушка.

— Гораздо лучше, спасибо. — Он ткнул пальцем себя в грудь. — Нед.

— Ли Ли, — ответила она и добавила: — Привет! — Это английское словечко далось ей с трудом.

— Привет, Ли Ли, — смущаясь, ответил Синклер.

Она издала очаровательный смешок, но тут на Неда упала тень. Появился пожилой мужчина и быстро заговорил с девушкой по-китайски. Она почтительно поклонилась. Человек бросил недружелюбный взгляд на Неда. Не требовалось знать китайский, чтобы понять, что от него требуется. Он вернул чашку.