— Канакаммал бегло говорит, сэр. Она все ловит на лету. Ее сестра тоже учится, но у нее не так хорошо получается. — Он заметил удивление на лице Джека. — Меня заставляли учить английский. Большинство современных детей не рвется отказываться от родного языка.

Джек не хотел политических дискуссий, заплатил за лезвия и сказал:

— Похоже, теперь у меня будет меньше свободного времени, Чинатамби, и мне понадобятся слуги. Приводи своих дочерей сегодня днем, и мы все решим.

Хозяин лавки от радости разве что не плясал на прилавке. Он схватил ладонь Джека, потом воздел руки к небесам и простонал:

— Спасибо вам, сэр, спасибо. Жена будет очень рада.

— До встречи, — улыбнулся Джек.

— Да, я сделаю так, как вы говорите, сэр. — Лавочник захлопал в ладоши, к вящему изумлению двух покупательниц, только что переступивших порог его лавки.

— Доброе утро, леди, — вежливо поприветствовал их Джек, проталкиваясь к выходу.

Он слишком поздно понял, что одна из дам — мать Дафны.

Та поджала губы, но в это утро Брайанту ничто не могло испортить настроение.

В этот же день, но гораздо позже Джек, с расстегнутым воротником, небритый и недавно проснувшийся, сидел на веранде своего дома и наблюдал заход солнца. Вверх по холму поднимались три фигуры. Они обязательно должны были идти к нему, потому что другого жилья на этом холме не было. Поэтому-то ему и нравилось расположение дома. Отсюда открывался прекрасный вид.

Само собой, постройка для него чересчур велика. Эхо, гулявшее по комнатам, подчеркивало одиночество Брайанта, но он ничего не имел против. Ему нравилось молчание. Передняя часть сада нуждалась в уходе, но мали посредством регулярных стрижек достаточно скоро превратит траву в ворсистый зеленый ковер. Сад с задней стороны дома окружали высокие деревья, в том числе несколько фруктовых. Если дочь Чинатамби захочет, можно будет устроить грядки для выращивания трав, пряностей и овощей. Кроме того, он населил курятник четырьмя курами и задавакой-петухом.

Вся жизнь Джека протекала в двух передних помещениях — его собственной спальне и гостиной. К спальне примыкала ванная комната, так что вся задняя часть дома оставалась практически не использованной. Может быть, если в доме будет женщина, то здесь станет уютнее.

Брайант нуждался в помощи. Возможно даже, что он, как учила мать, скоро начнет принимать гостей. Дым от сигареты попал ему в глаз, отчего Джек слегка прищурился. Он не мог вспомнить имя старшей девочки. Она была высока ростом и двигалась с плавной грациозностью, обратившей на себя его внимание еще в первую их встречу. Ее младшая сестра вприпрыжку бежала рядом, оживленно болтая. При виде счастливого семейства Джек улыбнулся. Хорошо, что он может сделать это для них.

Сам Чинатамби укрывался от солнечных лучей под зонтиком, в то время как его дочери шли просто так, но жара им, казалось, была нипочем. Джек поднял руку в приветственном жесте. Недавно он нанял дворецкого. Кроме того, был еще приходящий мали. Он являлся пару раз в неделю, чтобы выполнить кое-какие поручения. Но иметь в доме персонал на полный рабочий день для приготовления еды и уборки стало бы настоящей роскошью.

Его мысли переместились к миссис Шанд в его родном доме в Пендине. Живя там, Джек все принимал как должное — чистое постельное белье, сменяемое каждую неделю, постиранные и выглаженные сорочки, заштопанные носки, горячую еду в любой момент, от которой он еще иной раз отказывался. Брайант пожалел, что не может прямо сейчас оказаться дома, чтобы отблагодарить ее как следует, возможно, посидеть с ней, поговорить, расспросить о жизни и здоровье. Только сейчас, вдали, он почувствовал, как хорошо было ему в Корнуэлле. Джек с радостью рассказал бы отцу о своем продвижении, о новом доме и слугах, о том, каким ответственным мужчиной он стал. Старик будет доволен, а мама придет в восторг.

Сегодня он написал им письмо и рассказал о новостях, но, может быть, следует запланировать поездку домой. Ему полагается отпуск на шесть, а то и восемь недель. Как только Джек освоится в своей новой роли, он обсудит с боссом этот вопрос.

Брайант не мог припомнить, когда он был счастливее и спокойнее, чем сейчас.

— Добрый день, Чинатамби.

— Добрый день, сэр, — ответил хозяин лавки, подходя.

Он улыбался и при этом что-то держал в руках.

— Жена просила передать вам это. — И он протянул Джеку небольшую посудину.

— Что за запах! У меня слюнки потекли. — Брайант вдохнул соблазнительный аромат пряного чечевичного дхала, главного местного блюда, которое ему никогда не надоедало. — Спасибо.

Дворецкий Гангаи подошел и принял горшок.

— Свари риса. Я съем это на ужин.

Гангаи кивнул и исчез. Джек повернулся к девочкам. Младшая в упор смотрела на него. У нее тоже были прекрасные светлые глаза, но обаяния сестры она была лишена. Он перевел взгляд на старшую сестру. Та стояла потупившись. На этот раз в ее облике читалась уважительность, но отнюдь не раболепие. Брайант заметил и оценил это.

— Я привел Канакаммал, как вы просили, сэр. А это Наматеви. Ей девять.

Джек не отводил взгляда от старшей.

— Канакаммал, значит, — сказал он, опять пробуя на вкус это знакомое, но труднопроизносимое имя. — Добро пожаловать.

Он заметил, что отец что-то бормочет, обращаясь к старшей дочери.

Та наконец подняла глаза и кивнула Джеку.

Потом девушка произнесла по-тамильски несколько слов, которые он не надеялся понять, и вдруг, к его удивлению, то же самое повторила по-английски: