— Быть здесь очень странно, но в то же время удивительно.

— Хорошо. — Он встал, пропуская ее.

Когда она, едва не задев его, скользнула мимо, Нед ощутил прилив радости и поспешил сесть.

— Танцы тебе помогут, моя девочка, — заверила Флора. — Думаю, ты встретишь там и знакомые лица из Бангалора. Тебе покажется, будто ты и не покидала Индию.

— Наверное, — улыбнулась Айрис. — Так что мы тут делаем? Дайте мне вилку!

— Может быть, ты лучше будешь катать шарики, дорогая? Ты ведь уже сколько лет не лепила их.

Состроив в ответ шутливо-гневную гримасу, девушка схватила Неда за руку, в которой тот сжимал вилку.

— Ты в самом деле считаешь, что Нед Синклер лепит куль-куль лучше меня? Да ведь он даже не англо-индус!

Принесли кофе. Аромат свежеиспеченных пирожков с карри привнес ощущение праздника.

Сидя напротив гостя, девушки делали из теста катышки примерно того же размера, какого были мраморные шарики, в которые Нед играл в детстве. Они работали ровно, разговор от свадебного наряда Эльзы Драммонд переходил на решение вопроса, готовит ли миссис Ирвин лимонад такой же вкусный, как Флора, что последняя решительно отрицала.

Задача же Неда и Айрис заключалась в том, чтобы с одной стороны сдавливать эти идеальные шарики зубцами вилки. После этого кружки складывались гладким боком внутрь, а ребристым наружу.

— Нед, пирожки уже не горячие, а вот твой кофе стынет. Давай мне то, что готово. Я отнесу, чтобы обжарили во фритюре, а ты тем временем сделай перерыв. — Флора поднялась.

Девушки продолжили скатывать шарики, а Айрис занялась следующей порцией в одиночку.

Нед расслабился и, указывая на пирожки, спросил ее:

— А ты?

— Я не могу. Сыта еще со вчерашнего. Мама устраивает банкет каждый вечер, а гостей так много, что фруктовым пирогам и вадаи [22] не видно конца!

— Ты ведь, наверное, несколько лет не ела вадаи! — сказал он, рассмеялся и подумал заодно о хрустящей, жаренной во фритюре чечевице, приправленной луком и кориандром, — блюде, характерном только для Южной Индии.

— Я не жалуюсь, но в Лондоне все так озабочены своими фигурами.

Нед бросил взгляд на ее осиную талию.

— Думаю, тебе не о чем беспокоиться.

— Знаешь, в Англии есть такая поговорка, что девушке следует почаще смотреть на фигуру своей матери, а нашу вряд ли можно назвать тростинкой. — Все так и ахнули, но она не отступала: — А что, я не права? Вам-то хорошо, вы живете отдельно, а я с мамой, у нее на глазах. Она меня будет кормить, пока я не лопну, и плакаться при этом, что все ее птенцы покинули гнездо.

Сестры как одна расхохотались.

— Неужели ты не скучала по ее чудесным домашним блюдам? — спросил Нед.

Он любил пряную еду Южной Индии, но давно уже понял, что британцы видоизменили многие блюда, подогнав их под свой вкус. Так образовалась особая кухня — англо-индийская.

— Ты, конечно, прав. Я бы хоть каждый день ела мамин дхал, а не жареную говядину, но дни вот этих свободных линий сочтены, — сказала Айрис, приподнимая ткань своего бледно-розового платья с приспущенной талией, и погрозила пальцем. — Помяните мое слово, вы еще поблагодарите меня за это предупреждение, когда настанет время затянутых талий и крутых изгибов.

Девушки насмешливо зафыркали.

— Больше никаких плоских бюстов! — продолжала Айрис.

Смех усилился.

— Каждый изгиб ваших…

— Айрис! — Вошедшая Флора заметила, как дочь подпирает груди ладонями.

Айрис сдавленно пискнула и спросила:

— Я смутила тебя, Нед?

— Не обращай на меня внимания. — Говоря это, он изо всех сил старался не покраснеть.

Девушки прыснули, а Нед решил, что самое время ретироваться.

— Леди, было очень весело, но, пожалуй, я лучше разыщу Джека. Мы нарубим дров или сделаем что-нибудь еще в том же роде.

— А как поживает красавец мистер Брайант? — осведомилась Джеральдина. — Я слышала, он разбил сердце Дафны.

— Очередное в длинном ряду таковых, — вставила Кристина.

От Неда не ускользнуло, как внимательно Айрис прислушивалась к этому разговору.

— Прекрати, Джеральдина, — продолжала старшая сестра. — Ты, по-моему, сама никак не можешь забыть, что Джек Брайант не отреагировал на твои заигрывания.

— Ерунда! — Смуглое лицо Джеральдины зарделось румянцем. — Не вздумай когда-нибудь повторить это при Кене.