Мимо шел вороватого вида малый лет десяти, таща на веревке деревянную лошадь на колесах, на которой восседала тощая пигалица того же возраста.

– Это ты у меня кошелек украл? – спросил Грыжа зло. – А?

– Ничего я не крал, – ответил малый. – Воровать нехорошо. Я не ворую.

– Да, как же, поверил я тебе. А ну выверни карманы, посмотрим, крал ты или не крал. Стой! Ты куда!

Грыжа поймал малого за ухо. Малый завизжал.

– Выворачивай карманы, тебе говорят.

Малый, скуля, вывернул карманы. Пигалица смотрела на сцену равнодушно, сидя на деревянной лошади. В карманах малого оказалось немало различных вещей – камешки разных размеров, пряник, гвоздь, и прочее из той же категории, и одна серебренная монетка.

– Вот, видишь, а говоришь не крал, – упрекнул его Грыжа.

– Ничего я не крал, – закричал малый. – Это мне дали монетку. Это моя монетка.

– Украл, украл, – Грыжа покачал головой и сунул монетку в карман.

– Отдай назад! Не твое! Мы на нее пряников…

– А ну пошел отсюда! – рыкнул на него Грыжа. – Пошел, говорят тебе!

Справа по ходу появились пятеро варангов, вышагивающих обходным путем, очевидно на Горку. Малый, пигалица и Грыжа одновременно поглядели на них и на всякий случай разошлись в разные стороны.

По пути домой Грыжа проходил мимо Михайловского Храма и подумал – не зайти ли? И зашел. В Храме было пусто. Грыжа направился прямо к дьякону, возящемуся у алтаря.

– Здравствуй, милый человек, – сказал он священнослужителю.

Дьякон обернулся.

– День добрый.

– А хотелось бы мне спросить у тебя, милый человек. Вот вы, хитрые греки, учите нас, что воровать нехорошо.

– Я не грек, – хмурясь, сообщил дьякон.

– Ты не ври, дружок, – в свою очередь хмурясь, сказал Грыжа. – Я к тебе с открытой душою вперся, а ты сразу врать начинаешь. Так вот, слушай. Вот вы нас учите, что воровать плохо, нельзя. А люди все воруют. Может, плохо учите? Вот у меня кошелек сегодня украли. Так вот, раз вы, греки, все то время, что я на свете живу, учите народ, что воровать нельзя, а он все ворует, так может, чтобы вы лучше учили, вам надобно каждую кражу возмещать? Вот у меня в кошельке было монет на полгривны. Вот подай мне эти полгривны теперь.

– Шел бы ты, добрый человек, домой, – сказал дьякон неприязненно. – У нас тут дел очень много, главный к князю собирается.

– Ага, вот давай его сюда, главного, я с ним поговорю.

– Главный по-славянски не понимает.

– Ага, как деньги с нас брать, так ничего, а как заплатить причитающееся, так по-славянски не понимает. Вы, греки хитроарсельные, разжирели на наших-то трудах да хлебах. Нет, пусть идет сюда, я уж ему объясню как-нибудь.

– Ты, дядя, когда последний раз деньги церкви давал?

– Вчера давал, – не моргнув глазом сказал Грыжа.

– Вчера церковь закрыта была. Крышу мы чинили.

– Я другой церкви давал.

– Иди домой, добрый человек.

– Домой мне, значит. Ах вы, кровопийцы. Ах вы аспиды.

– Я ведь, добрый человек, охрану позову.

– Зови. Какая охрана, охрана вся в детинце.

– Владыка! – крикнул дьякон. – Владыка!

Владыка на зов не вышел. Вышел Александр.

– Что кричишь, дьякон? – спросил он.

– Вот, Александр, пока ты там с отцом… вот.

– Что тебе надобно, добрый молодец?

– А вот, – возмущенно сказал Грыжа, – деньги мне положены, две гривны, а не отдают.

– За что же?

– Задолженность.

Александр глянул на дьякона, и дьякон отрицательно покачал головой.

– Ага, – сообразил Александр. – А за что задолжали они тебе?

– За крышу. Я вчера им крышу чинил.

Александр снова посмотрел на дьякона. Дьякон развел руками и закатил глаза. Тогда Александр взял Морковника Грыжу за предплечье и поволок к выходу.

– Ай! – закричал Грыжа.

– Не кричи, – велел Александр.

Грыжа замолчал. Хватка у Александра была мощная. Сын Ипполита вывел Грыжу на крыльцо, отправил его вниз по ступенькам подзатыльником, и зашел обратно в храм. Грыжа поплелся домой.

Нет справедливости в мире, думал он, теребя в кармане серебренную монетку. Сколько хотят, столько и берут. По праву сильного. Притесняют нас, честных тружеников.

Он все-таки зашел в крог, поскольку все-таки нынче наливали, не взимая плату, а как мимо такого пройти? Глупо. Ему налили, и он выпил – отчаянная гадость.

– А получше нет ли чего, чашник? – спросил он.

– Есть.

– Так налей мне.

– За получше платить надо, дядя, – сказал чашник.

– А князь обещал всех бесплатно поить.

– Да. Тебя ж и поят. Вот это пойло – сколько хочешь, столько и пей. А ты думал, тебе греческого нальют задаром-то?

Грыжа огляделся вокруг. Остальные посетители тоже пили морщась. Пили и морщились. И здесь нас обманывают, подумал Грыжа. Плюнув на пол, он вышел из крога. Тут в нем проснулся исследовательский интерес. Пройдя мимо своего дома, он направился к другому крогу – посмотреть, чем поят там. Крог располагался у подножия Пыльного Спуска, и картина здесь была иная. Здесь наливали доброе вино – из Греции и из Корсуни. Но сесть за столик Грыже не захотелось – все посетители крога были печенеги. Они очень шумели и веселились, а когда Грыжа вошел, некоторые воззрились на него враждебно. Вот так вот, подумал он. Этим всегда нальют хорошо, иначе они крог сожгут.