– Невыносимо это, – сказал Гостемил. – Ну, что ж, как видно, придется. Ты точно не пойдешь?

– Помилуй, господин…

– Ладно, понял. Эх! А ведь так все хорошо устраивалось. На постоянную службу, оказывается, поступать не надо, а надо раз в полгода нести службу срочную и чрезвычайную. Полгода можно было сидеть дома днем и развлекаться вечером. А тут – вот, пропал человек, иди ищи его теперь. И сверд этот…

Следуя рекомендации Хелье, Гостемил посвятил около часу упражнениям со свердом. Приобретенные навыки жалко терять. Окатив себя водой, он тщательно оделся, опоясался, и зашагал на север, обходя Горку с востока, к дому Александра. Он был уверен, что самому ему в данный момент никакая опасность не грозит – вряд ли его кто-то запомнил там, на поле. А вот Хелье дурные варанги лицезрели у реки Скальд весь день.

– Нет дома, – сказал Швела.

– Жена?

– И жены нет.

– А кто есть?

– Сопляк есть с подружкой.

На всякий случай Гостемил хлестнул Швелу по щеке, чтобы тот впредь был повежливее, и вошел в дом, повинуясь какому-то инстинкту, связывающему людей, побывавших вместе в переделке. В гостиной Илларион и Маринка бегали друг за другом, стараясь не столкнуть с постамента какую-то тонкой работы вазу. Гостемил оглядел детей. Дети остановились. Ваза упала и раскололась на великое множество частей.

– Здравствуйте, дети несмышленые, – вежливо обратился к ним Гостемил. – Не знаете ли вы, когда вернется хозяин дома сего?

Дети молчали.

– Хорошо, – сказал Гостемил. – Тогда так. Я ищу человека по имени Хелье.

– Его повязали давеча, – сразу ответил Илларион.

– Его повязали, – объяснила Маринка. – Он шел, а они его повязали.

– И унесли.

– Куда?

– Мы не видели.

– Ага. А как выглядят те, кто его вязал?

– Большие такие.

– А сколько их было?

– Много.

– А все-таки?

– Много.

Много так много. Что ж. В общем, понятно. Нужно дождаться Александра. Сесть вон на то сидение на возвышении, очень элегантное, и ждать. Час, два, день, месяц. А за месяц, и даже за час, может многое произойти. Поднимутся цены, сменится правительство, германцы завоюют Полонию и Индию. И знаменитый изгой Эрик Рауде привезет из Винлянда десять необыкновенно красивых виндлянок с золотыми волосами и плохими зубами, а какой-нибудь венецианский умелец воспроизведет наконец легендарную лиру, которой Орфей завораживал сирен, и будут на ней диатонно бренчать, не модулируя, наши консервативные гусляры.

А также можно предположить самое вероятное и действовать самому. Неустрашимые осведомлены обо всем. Сигтунца узнали на улице, и, если он еще жив, и содержится в темнице, то следует выяснить, в какой именно. Дальнейшее понятно. Возможно, все это связано с большими расходами, придется подкупать людей, но тут уж ничего не поделаешь. Гостемил вздохнул. Он боялся за Хелье, и это было утомительно. И нужно было действовать, и это тоже было утомительно. В этот момент в залу спешным шагом вошел Александр.

– О, наконец-то, – сказал Гостемил. – Ты заставил меня ждать, друг мой. Это не очень-то вежливо с твоей стороны.

– Извини, – ответил Александр. – Я спешу. Что-то важное?

– Не очень. Хелье схватили и где-то спрятали. Зачем-то. Как бы худого не случилось. Я пришел, чтобы спросить, нет ли у тебя сведений.

– Схватили? Diabolo… Как не вовремя, а! Просто наваждение какое-то. Одно к одному. Мне нужно срочно отлучиться на две или три недели.

– Повремени.

– Не могу. Никак. Хотел бы, да не могу. Схватили и спрятали… К Эймунду соваться глупо. Но Добронега должна знать.

– Добронега?

– Мария.

– Это для нее он ездил в Константинополь? – спросил Гостемил.

– В Константинополь? – удивился Александр. Он помедлил, что-то соображая. – Ах вот оно что, – сказал он, улыбаясь. – Да. Для нее. И она, конечно же, знает, куда Неустрашимые прячут в этой местности людей, которых следует допросить. А допрашивать будет не иначе, как сам Святополк, когда вернется в Киев. Да, Мария знает. Швела!

Швела с невозмутимым видом появился в гостиной.

– Мой дорожный мешок, походный сверд, длинную сленгкаппу. Быстро.

Швела вышел.

– Мария имеет отношение к Неустрашимым? – спросил Гостемил.

– Она одна из их предводителей, – ответил Александр. – Эх! Не могу я сейчас никуда ходить и ничего узнавать, – сказал он с досадой. – Вот вернусь, тогда – сколько угодно. Прости, Гостемил. Дело очень срочное.

– Да? – сказал Гостемил. – А тебе не кажется ли, что дело Хелье тоже вполне срочное?

– Кажется, кажется, хорла! Но я ничего не могу поделать, Гостемил, ничего! Сейчас – не могу. Поверь!