Александр вышел из августовской тени и приблизился к костру. Хелье и Эржбета одновременно подняли головы.

– Вечер добрый, люди, – сказал Александр. – Как поживаете, о чем думаете, где правды ищете?

– Как ты нас нашел? – спросил Хелье. – И кто еще знает, что мы здесь?

– Никто не знает. А как нашел – расскажу, да и останется оно нашей маленькой тайной, – попросил Александр, сдерживая смех. – Что вы тут такое едите? Позвольте присоединиться. Не пропитания ради, а токмо лишь из любопытства. А я к вам с вестями и новостями.

Он присел напротив них у костра, наклонился к котелку, понюхал пары, пожал плечами.

– Ничего особенного, – сказал он. – Варангский отвар.

– Ты из Киева только что? – спросил Хелье.

– Нет. То есть, и из Киева тоже. Но после Киева был Любеч. Такая дыра, доложу я вам. Не знаю, зачем Ярославу понадобилось там жить. Но он там теперь живет. И просил передать привет.

– Что ж, передай и ты ему наш привет, – сказал Хелье.

– Ты в ближайшее время сможешь это сделать сам.

– Любеч – это крепость вверх по Днепру, да?

– Именно. И из Киева тоже вам привет передают.

– Кто? – спросил Хелье, суеверно не решаясь спросить.

– Да вот, видишь ли, есть у меня в Киеве один знакомый шарлатан. Людей лечит. Больше, конечно, мозги им заговаривает, но ведь это тоже не мало. Давеча довелось мне с ним встретиться, и рассказал он мне, как принесли к нему солидного мужчину с двумя ранениями, коего обнаружили какие-то смерды, проживающие в невежестве неподалеку от реки Буча. И что-то мне такое подумалось, по описанию. И спросил я, где живет сей муж. И пошел его проведать. Оказалось – знакомый.

– Гостемил? – спросил Хелье тихо.

– Потомок древнего рода трясение по членам имел из-за горячки. Но выздоравливает. И поведал он мне кое-что. Я – обратно к шарлатану, спрашиваю, не лечил ли кто из его коллег еще кого-нибудь, привезенного от Бучи. Он подумал и говорит – не помню. Но потом вспомнил, что некий грек, еще больший шарлатан, ездил месяц назад в те края, и тоже какое-то ранение было. Ну, мало ли что, другой на моем месте пожал бы плечами, но я что-то такое… подумал… да и Гостемил кое-что рассказал. В общем, нашел я этого грека и, сам будучи частично греком, не проявил должного уважения ни к его профессии, ни к нему самому. И выведал у него все, что требовалось. Он упомянул монастырь, а неподалеку от Бучи в этих краях всего один этот монастырь и есть.

Хелье вздохнул счастливо. Радость переполняла его.

– Молодец Гостемил, – сказал он. – Какой молодец, а! Хочу его видеть.

– Это можно, – заверил его Александр. – Но не сейчас. Позднее.

– Почему?

– Видишь ли, друг мой… – Александр замялся.

– Тебе сейчас нельзя показываться в Киеве, – заметила Эржбета.

– Вот, – подтвердил Александр. – Видишь, женщины всегда видят самое главное во всем, только не каждый раз о том говорят, а по большей части говорят всякие глупости.

– Как там кузина моя? – спросила Эржбета.

– Кузина? А кто это, твоя кузина?

Эржбета промолчала.

– Но ведь, – возразил Хелье, – если мне в Киеве опасно, то каково же Гостемилу.

– Гостемилу, надо сказать, было бы еще опаснее, если бы не одно пикантное обстоятельство. Как оказалось, у него, Гостемила нашего, имеется в Киеве покровитель. Тайный, но очень могущественный.

– Это ты о ком? Это ты, что ли?

– Я-то? У тебя слишком хорошее мнение о моих скромных возможностях, друг мой Хелье. Нет, нет, самый настоящий, с большим влиянием, покровитель. За Гостемилом ухаживает лучший киевский шарлатан, уж я докладывал. Состояние желудка Гостемила после ранения деликатное весьма, грубая пища ему нынче не подходит, посему у него служит лучший повар. Дом Гостемила убирается, моется и чистится двумя дородными тетками, очень работящими. А чтобы кому не пришло в голову совершить в доме этом негодяйство и повредить хозяину, у входа самый настоящий ратник устраивает проверку, спрашивая – кто ты, какого звания, и почему, и не идти ли тебе лучше своею дорогой. Кто бы мог подумать!

Зашло солнце. Эржбета с помощью Хелье перебралась во времянку и там уснула. Хелье снова вышел на воздух. Александр еще некоторое время рассказывал о киевских новостях. Автор крамольной былины о полоцких событиях был взят под стражу – не за былину, разумеется, это было бы мелко, но за драку в каком-то кроге и оскорбление болярина, и провел под стражей две недели, пока родственники его не продали все его имущество, не доложили своих денег, и не заплатили виру. Легкие осенние шапки с декоративным околышем снова вошли в моду. Дир командует дружиной.

Хелье вытаращил глаза.

– Какой дружиной?

– Малой ростовской. В войске Святополка. Друг твой нынче в большой милости, от Святополка не отходит, важные поручения выполняет.

– Так это…

– Нет, Гостемилу покровительствует не он. Подумаешь – вояка, подумаешь – правая рука Святополка. Конечно, не правая рука, а так, главный охранник. Но не как Добрыня был при Владимире, а попроще. Теперь вот что, Хелье, – сказал Александр, понижая голос. – Ярослав хочет тебя видеть. Уж не знаю, зачем это ему! Но хочет. И даже грамоту прислал. Вот.