Ирина неловко взяла красивый, с орнаментами, лук. Ничего сложного в стрельбе из лука нет – сам лук, тетива, да стрела, кладешь стрелу на тетиву, оттягиваешь, а потом отпускаешь. Так думала Ирина, привыкшая к игрушечным, маленьким детским лукам с затупленными стрелами. Она оттянула тетиву.

– Так не стреляют, – заметила Эржбета.

– Стреляют еще как!

– Нет. Держи лук вертикально. Вот тебе стрела. Не направляй на окно только. Вон на двери орнамент. Видишь – изображено лицо фавна?

– Вижу.

– Целься и стреляй.

Тетива оказалась такой тугой, что Ирине подумалось – на дюйм не смогу оттянуть. Тетива все же подалась, совсем чуть-чуть, и Ирина разжала пальцы. Стрела перелетела через стол и упала на пол.

– Сорвалось, – объяснила Ирина.

– Дай-ка я попробую, – попросила Матильда.

Встав боком к цели, правильнее, чем Ирина, она прицелилась и выстрелила. Стрела пошла по дуге и вонзилась рядом с дверью, ниже уровня лица фавна.

– Никогда ты, Ирина, лук в руках не держала, – насмешливым голосом заявила Матильда. – Дуреха.

– Ну и не держала, – обиделась Ирина. – Подумаешь! А грудь все равно мешает.

– Не настолько мешает, чтобы ее отрезать, – возразила Матильда. – Эржбета, чего она говорит всякие глупости?

– Молода очень, – объяснила Эржбета.

– А почему бы тебе самой не попробовать? – возмутилась Ирина. – Возьми лук да стреляй.

Эржбета пожала плечом.

– Мне это как-то не к лицу.

– А здесь все свои, – настаивала Ирина.

– Действительно, Эржбета, мы стреляли, а ты нет, – поддержала подругу Матильда. – А ну, бери лук и стреляй.

– Я не умею.

– Нет, ты стреляй, – настаивала Ирина. – Ишь какая, не умеет она!

Эржбета взяла лук, смущенно улыбаясь, и повертела его в руках.

– Тяжелый, – сообщила она. Попробовав пальцем тетиву, она добавила: – Тугой.

– Стреляй, стреляй, – настаивала Ирина.

Эржбета попыталась приладить стрелу. Стрела не хотела прилаживаться. Матильда помогла и показала, как нужно стрелу держать.

– Давай, целься.

Эржбета неумело подняла лук, прицелилась, оттянула тетиву, морщась, и разжала пальцы.

– Ай! – вскрикнула она.

Тетива и стрела ударили ей по пальцам. Тетива тренькнула, а стрела не полетела никуда, а просто упала на пол.

– Больно, – пожаловалась Эржбета.

– Я же говорю, грудь мешает, – объяснила Ирина.

– Ничего не мешает. Я просто не умею. Не женское это дело, из лука стрелять, – смущенно оправдалась Эржбета.

Ирина и Матильда засмеялись, и Эржбета, не сдержавшись, засмеялась вместе с ними.

Солнце закатилось, а Хелье был совершенно трезв. Выйдя из крога в прохладные сумерки, он закутался поплотнее в плащ и прикинул, что дом Авраама находится приблизительно в пяти кварталах к югу. Идти туда, в сутолоку, под обстрел сладострастных взглядов авраамовых дочерей, болтать с полигамным Диром не хотелось. Хелье решил побродить сперва по городу, порассматривать его, поглазеть на громады каменных домов, отвлечься. Сегодня полнолуние, и ночь будет светлая и ясная, как жизнь стоика.

Если бы каждый дом вывешивал на улицу факел, думал Хелье, шагая по темной улице, то было бы ночью почти также светло, как днем. Люди после заката запираются у себя по домам, и это дает возможность некоторым заняться темными делами – убивать племянников конунга, соблазнять чужих невест, или просто грабить прохожих.

Он потрогал волосы. В кроге он попросил умыться, и его провели в закуток с умывальником. По его же просьбе хозяйка крога, которой он очень понравился, дала ему свой гребешок, и он расчесал наконец свалявшиеся волосы, оказавшиеся, вопреки ожиданием, не слишком грязными. Мужчины, подумал он, не менее суетны, чем женщины, когда дело касается внешнего вида, просто у мужчин еще и другие заботы есть.

Впереди замаячили две тени. Что-то шевельнулось у Хелье в животе, сердце забилось быстрее. Тени шагнули в полосу лунного света. Ого. Нет, он не ошибается, это именно они. Матильда со своим бизаном. Длинный грек, походку его трудно спутать с походкой кого-то еще, и слегка колченожащая из-за беременности Матильда. Что ж. Можно быстро и бесшумно побежать за ними. Потом перейти на шаг, сделать вид, что очень спешишь, и как бы нечаянно задеть грека плечом. А потом улыбнуться уничижительно беременной дуре.

Он тут же начал приводить план в действие, быстро продвигаясь и держась в тени стен.

Вскоре произошло нечто, усложнившее выполнение плана – к паре присоединились трое каких-то мужчин. Возможно, друзья грека. Пройдя еще несколько шагов, вся группа остановилась. Приблизившись на расстояние в двадцать локтей, Хелье понял, что никакие они не друзья, а просто милую парочку грабят. Так ей и надо, неуверенно подумал он, а потом вдруг сообразил, что ему предоставляется возможность показать себя благородным рыцарем, стать в глазах Матильды лучше и больше, чем ее хорлов грек, и – отвергнуть ее, уже свысока. Потому что она ему совершенно не нужна. А грек-то – как безоружного убивать, так пожалуйста, а против этих троих … печенегов … (а ведь и вправду печенеги!) … слабо?