Слова кутюрье имели некий двойной смысл, который прекрасно понимали её коллеги, но не могла уяснить я. Ясно было лишь одно: в проблемной стране любое дело, даже самое безобидное, как, например, стрижка газонов или выпечка булочек, сопряжено высоким, скажу так, напряжением. Как там пишут на столбах электропередач: "Не влезай - убьет!" Однако кто у нас обращает внимания на подобные призывы?

Конечно, я могла отступить от "столба" Высокой моды и жить тихо, пыльно и мирно, освещая эту жизнь безопасным сальником или лучиной. Вот только зачем?

И, получив несколько страниц договора, я без лишних раздумий его подписываю. Это же делает и Танечка. А вот Ольга и Эльвира аккуратно скручивают странички и прячут их в сумочки, словно боясь прогадать судьбу. По этому поводу мы с Танечкой понимающе переглянулись, хмыкнули и поняли, что будем дружить.

По окончанию такого серьезного мероприятия мы вместе с ней выбрались на улицу. Настроение было радостно-приподнятое и беззаботное.

– Пойдем туда, - кивнула Танечка на соседний скверик, тянувшийся вдоль загазованного проспекта.
– Там пивной бар есть. Отметим наш маленький успех.

– Пью, курю с трех лет, - пошутила я.

– Надо уметь получать удовольствие. И мы его получим, - засмеялась.

С этим было трудно не согласиться - и мы, перебежав дорогу, оказались в природном парадизе. Из "Парадиза" - в парадиз. По ухоженным дорожках гуляли молоденькие апатичные парочки. На лавочках сидели бодренькие старички и старушки. Со стороны "Старого" цирка бравурил веселый марш. Тени вечера прорастали в ветвях высоких лип. Под ними раскинул свой яркий шатер походной пивной бар с пластмассовыми столиками и стульями.

– Давай, - предложила Танечка, - по маленькой кружечке.

– Можно, - согласилась.
– Главное, чтобы завтра быть в форме.

– Главное, чтобы было содержание, - постучала по своему лбу моя новая подружка.
– И тогда праздник будет всегда с нами.

Правда, праздник нам хотели испортить. Толстый боров-бармен-бюргер, глянув на нас удивленным орлиным глазом, вопросил:

– А не рановато ли вам, девчонки?

– Наливай, дядя, - бесцеремонно проговорила Танечка.
– Мы уже давно не дети. И вообще - мы сдали экзамены. В ветеринарную академию.

– Ишь ты, ветеринары, - ворчал бармен, но решил не связываться с юными коневодками - мало ли чего: а вдруг где-то рядом бродят лягающие жеребцы?

... Пиво пенилось в стеклянных кружках, по цвету оно было желто, как расплавленное в воде солнце. Я и Танечка медленно тянули в себя это "солнце" и говорили обо всем. Было странно хорошо и приятно чувствовать, что нами перейдена некая невидимая граница.

Многие из нас торопились перейти эту границу между юностью и взрослой жизнью. Порой казалось, что время остановилось - и ты будешь вечным ребенком. Ан нет! Наконец наступил этот долгожданный миг - ты имеешь полное право находиться среди незначительных и малоинтересные фигур взрослых и делать вид, что счастлив.

Нет-нет, я была счастлива тем обстоятельством, что сумела воплотить в жизнь свой первоначальный план.

Я - топ-модель. Я буду на неё учиться. У меня впереди потрясающая карьера, которая затмит карьеры многих мировых моделей. Я удачлива, красива, вечна и Бог меня любит.

Мы сидим с Танечкой, смакуем пиво и я слушаю всякие необыкновенные истории из жизни модельного бизнеса. Оказывается, у Танечки была подруга Элла, идеальная модель: ноги-руки и все остальное. За год она успела сделать умопомрачительную карьеру. И почему? Потому, что знала - счастье надо искать в Париже.

– В Париже?
– восхищаюсь я.

– Ага. Только был у неё жених Степа, - смеется Танечка.
– Шоферюга и простой, как колесо.

– И что?

– Вот с ним у неё были проблемы. Ревновал страшно, - и далее следует полуанекдотическая история о нашем доморощенном ваньке, который решил во что бы то ни стало "защитить" свою любимую от порочного мира моды и золотого тельца.

И пока Элла отбивалась от приехавшего из запыленной саранской тьмутаракани ревнивца, в столицу заявился знаменитый французский модельер по имени Жан.

Кутюрье оказался типичным представителем зажравшейся буржуазии: поджар, находчив и обходителен, как все портяшки. К доверчивым русским матрешкам. Нет, поведение импортного швеца отличалось безупречным поведением. До тех пор пока он не увидел Эллу на подиуме - увидел и потерял голову. Влюбился по-настоящему. Такое случается в прекрасных сказках. А, влюбившись, предложил Элле сумасшедший контракт со своей фирмой. Наша простая девушка была готова на все, даже без контракта. А тут - Степан, готовый придушить модного модельера голыми руками. Что делать?
– вечный вопрос для русского человека.