Они расположились на скамейке под сосной. Римма вынимала из сумки пакеты - пирог один, пирог другой, конфеты шоколадные, ириски, орехи, семечки... Дина развернула обертку и стала нехотя жевать конфету, а Римма, взяв двумя пальцами Лёкино ухо, противным, сюсюкающим голосом, которым она всегда разговаривала с Лёкой, сказала:

– А ушки у Лёки грязные-прегрязные! Капризничала сегодня, не хотела мыть уши. В следующий раз не поедешь к Диночке!

"Вот уж буду плакать", - подумала Дина с привычным ехидством, однако прежней злости почему-то не было.

Лёка полезла на колени к отцу.

– Непослушная девочка, - просюсюкала Римма.
– Папа не любит грязнуль!

– Будешь мыть грязные уши?
– спросил отец, бережно придерживая Лёку.

– Не!
– крикнула та.

– Почему?

– Чтобы руки не пачкать, - хитренько скосив глаза, нашлась Лёка.

Отец перехватил Динин взгляд и перестал улыбаться, а его глаза сделались словно бы виноватыми. А Дина думала: "Запомнить и рассказать Марату".

И тут, словно его звали, появился Марат. Он что-то подбрасывал и снова ловил, неторопливо приближаясь к ним по аллее. Она знала: родители Марата в санатории, Тарасик у бабки, поэтому к нему никто и не приехал.

– Я тоже хочу!
– крикнула Лёка, глядя на большую шишку, которую подбрасывал Марат.

– Так это твоя знаменитая Лёка?
– отдавая Лёке шишку, спросил он у Дины.
– Знаете, она мне все уши прожужжала своей сестренкой! Лёка то, Лёка это...
– Теперь Марат обращался к Римме.

Римма заулыбалась и зарозовела; отец удивленно поглядел на Дину.

– Белке отдам, - решила Лёка, разглядывая шишку.
– Пусть ест.

Марат спросил:

– У тебя есть белка?

– В зоопарке есть. Или тут, в лесу. Которые живут.

Дина наблюдала за Маратом - он держался свободно, словно взрослый. Рассказал о своем Тарасике, пообещал Римме две книги доктора Спока о воспитании детей. Наверное, благодаря Марату, сегодняшнее посещение обошлось гораздо веселее.

Перед уходом Римма принялась складывать свертки и пакеты в руки Дине, которая стояла истуканом, не выказывая ни малейшей радости, тем паче благодарности.

– Говорил - не надо возиться с пирогами, - хмурясь, сказал отец.

– Ну как же! Все-таки домашнее!

– Мне магазинное больше нравится, - не удержалась от шпильки Дина.

Римма, по-прежнему улыбаясь своей кукольной улыбкой - непробиваемая особа!
– вручила последний пакет, с земляничным пирогом, Марату.

– Мальчик один, к мальчику мама не приехала, угостим его пирожком? просюсюкала она, обнимая Лёку.

Марат покраснел и смущенно стал благодарить, а когда они, помахав на прощание, скрылись за поворотом, отломил кусочек пирога.

– Вку-усно, - промычал он с набитым ртом.

– Держи.
– Дина принялась нагружать его свертками и пакетами.

– А ты?

– Я сказала - держи. И без разговоров.

– Ух, вкуснятина, - повторил он, расплываясь в улыбке.

– Ты там мальчишкам все не раздавай, - сказала она заботливо, словно старшая сестра.
– Себе оставь немножко.

– Будь спок, - откликнулся он и пошел по аллее своей легкой, быстрой походкой.

Оказалось, что Марату Римма понравилась.

– Тебе нравится, как она одета?!

– Нормально одета. Во всяком случае, у нее есть свой стиль.

– Ну, я не знаю! Она ведь дура!

– Что-то я не заметил.

– А что ты вообще заметил! Она тебя просто... купила пирожком! У нее вообще и вкусы какие-то примитивные. Правда! Ей двадцать шесть лет, а она берет в библиотеке "Капитан Сорви-голова", Майн Рида, Жюля Верна, Буссенара... Это же детские книжки!

– Она любит такие книжки?

– Ты думаешь, она их читает?! Что-то я ни разу не видела. Полежат-полежат, а потом она их уносит. А я, - Дина хихикнула, - утащу тихонько и читаю. Все-таки польза.

– Лучше уж в библиотеке брать, если ты ее так не переносишь.

– В библиотеке! Пойди возьми. Если хочешь знать, это ей подружка из читального зала незаконно выдает. Библиотекарша, подружка ее.

– Значит, она их не читает?..

– Вот тупой! Говорю - не заглядывает. Ну, может, разик какой...

– А вот и сама тупая, - заявил он насмешливо.
– Она же для тебя берет.

– Для меня?
– Дина лишь передернула плечом - так это было нелепо.

– Слушай, нельзя же быть такой однозначной...