– Значит, вы просто взяли и отозвали моих людей?
– сказала она после паузы.

Лантин покачал головой.

– Нет, я просто заменил им программу.

– Это называется узурпацией властных функций другого должностного лица, сказала Даниэла.
– Вы превысили свои полномочия.

– Нет, я только переориентировал данный вами приказ.

Очевидно, он получал необыкновенное удовольствие от этого диалога.

– Они все погибли, - сказала она тоном, который ясно давал понять, кого она считает в этом виновным.

– Увы, да, - ответил он после небольшой паузы.
– Я не учел того, что в дело может вмешаться американский агент.

– Джейк Мэрок.

– Вот именно.
– Он посмотрел в окно, за которым уже царила ночь. Совершенно непонятно, что он там делал.

Даниэла не стала высказывать своих соображений по этому вопросу. Она только заметила:

– Дела моего отдела - мои дела.

Лантин будто ждал от нее этого заявления. Не исключено, он его даже спровоцировал. Не спеша достал он из ящика стола некий предмет и положил перед ней.
– И это тоже дела вашего отдела, насколько я понял.

Усилием воли Даниэла заставила себя оторвать глаза от этого хорошо знакомого ей предмета. Боже мой, - подумала она, - они нашли мою записную книжку с материалами "Медеи"!

Питер Ынг ждал в просторном, как холл баронского замка, фойе дома Эндрю Сойера, построенном на горе над бухтой Шеко. Все в доме было на широкую ногу, по-американски: шкафы и кресла из старого дуба, буфеты из сучковатой сосны, на стенах - живописные полотна. На одном был изображен дедушка Эндрю Сойера Даниэль Мартин Сойер в охотничьем костюме. За его спиной зеленели холмы его родной Вирджинии. На противоположной стене - портрет отца Эндрю - Бартона Сойера, тоже в охотничьем костюме, но на фоне гавани Виктории и поселения Цзюлун, каким оно было семьдесят лет назад.

Ынг знал, что во внутренних покоях висит портрет самого Эндрю, хотя и не в охотничьем костюме, но все же на фоне пика Виктории - чтобы не очень нарушать стилистики семейных портретов.

Хоть у Ынга и не было особо важных дел к патрону, тем не менее он сидел в холодке передней комнаты и ждал. Через какое-то время он услышал звук подъезжающей машины и сразу же встал с кресла.

Когда дверь открылась, он уже склонился в поклоне.

– Прекрасный вечер, - сказал он с истинно китайской вежливостью.

– Прекрасный вечер, Младший племянник.

Крохотный китаец в мешковатом костюме, не менее чем на три размера превышавшем габариты своего обладателя, вошел в дом по ковровой дорожке. Прищурившись, он окинул фойе критическим взглядом. Заметив голову бизона над дверью, он повернулся к Ынгу.

– Это что, еще одна непостижимая уму традиция гвай-ло?

– Ты имеешь в виду бизона, Старший дядя?
– Это обращение принято не только в семейном кругу, но и может употребляться по отношению к постороннему человеку, как знак особого уважения. Сейчас, однако, оно было употреблено в своем исконном смысле: разговаривали дядя и племянник.
– Это животное когда-то было широко распространено в Новом Свете. Отец почтенного Сойера застрелил его, когда был еще мальчиком. Он привез этот трофей сюда уже более ста лет назад.

– Трофей?
– переспросил Преподобный Чен, для которого это слово почему-то ассоциировалось с чем-то неприличным.

– Это такой ритуал у мужчин на Западе: хранить какую-нибудь часть убитого на охоте животного, - объяснил Ынг.
– У многих народов мира есть такой ритуал.

Преподобный Чен бросил на Питера Ынга насмешливый взгляд.

– Чего ж еще можно ожидать от чужеземных чертей, не так ли, Младший племянник? Они держат деньги в консервной банке, и привычки у них, как у животных. Но они нам нужны, что поделать!
– Он опять поднял глаза к бородатой и рогатой голове на стене.
– Но не забывай, что они к нам именно так и относятся. Как к трофеям, которые они вешают на стенку... Скажи мне, Младший племянник, должны ли мы только клонить голову и бормотать, что это судьба наша такая? Должны ли мы только вздыхать и разводить руками?
– Его глаза сверлили Ынга.
– Ты ведь китаец, не забывай этого.

– Я - шанхаец, - ответил Ынг, - так же, как и ты. А что ты думаешь о кантонцах? О чиу-чоу? О...

Можно было не продолжать. Преподобный Чен уже дал свой ответ, плюнув в угол.

– Вот то-то! Потому нас и эксплуатируют, Старший дядя, что мы разделены. Если бы китаец с китайцем обнялись...

– Никогда!

И Преподобный Чен подумал, что эта встреча в верхах обречена. Шанхаец, чиу-чоу и кантонец никогда не договорятся. Они не могут доверять друг другу ни на йоту.

И он решительно повторил:

– Никогда!

Питер Ынг склонил голову.

– Почтенный Сойер ждет нас.

– И вот что я тебе скажу, Младший племянник. Если бы гвай-ло Сойер не почтил своим присутствием наше совещание в Аомыне, я бы сейчас ни за что сюда не приехал.

– Мы работаем вместе, для нашей общей пользы, - сказал Ынг.
– Необходимо продемонстрировать наше единение в наглядной форме.

На какое-то мгновение Преподобный Чен насторожился. Ему показалось, что Питер Ынг читает ему мораль. Но затем он отмахнулся от этой мысли. Молодой человек явно привязан к Эндрю Сойеру. Лично Преподобный Чен не мог этого понять, но он мог принять это как данность. Кроме того, Питер Ынг прав, когда говорит, что их альянс взаимовыгоден. Враждебность в наши дни не окупается. Давным-давно он научился улыбаться одними лишь губами, не допуская в сердце эту фальшь.