– И знаете, что он мне ответил?
– продолжал он.
– Что ему совершенно ясно, что автор подсознательно хотел, чтобы его поймали на этом деле.

Он резко отвернулся от черноты за окном и встретил ее взгляд.

– Могу и еще кое-что вам сказать. Вы подсознательно жаждали, чтобы кто-то более хитрый, чем вы, открыл ваш секрет. И, конечно же, не Карпов. Вы, я полагаю, его не боялись, и это говорит о вашей недюжинной проницательности. Ему ведь ни в жисть не найти. Да и зачем ему искать?

– А вам зачем?

– А затем, что я раскусил вас, когда мы с вами виделись в вашем кабинете. Помните? Что-то крайне интересное в вас открылось мне - такое, что ускользало от Карпова все эти два месяца, что вы с ним спите.

– Чепуха, - сказала Даниэла.
– Типичные мужицкие байки. Вы не увидели во мне ничего, кроме дырки, в которую и сами не прочь потыкать.

Лантин ухмыльнулся, но не стал возражать. Вместо этого продолжил:

– На вашей даче я нашел подтверждение своей догадке. О том, что вы близки с Карповым, это раз. Ну и это тоже.
– Он потряс в воздухе тетрадкой.

– Что же вам подсказало, где ее искать? Ей очень не хотелось задавать этот вопрос, но она не могла не удержаться, чтобы не спросить. Его улыбка стала еще шире.

– Ваша мама.

Даниэла напряглась.

– При чем здесь моя мать?

– Ведь именно в этом месте она бы спрятала важный секрет, не так ли, Даниэла? Например, иконку?

– Откуда вам это все известно?

– Из ее досье, разумеется. Шашни с запрещенными религиозными сектами не проходят бесследно.

– Тогда почему ее не тронули?

– Неужели не понятно, почему? Из-за вас, Даниэла. Вы же ценный работник. Но вообще-то вы должны за это благодарить Карпова. Он не хотел огорчать вас. Ну и об интересах дела он тоже беспокоился. Ведь вы были бы потеряны для нас, если б ее арестовали как врага народа.

– Какой она враг?
– возмутилась Даниэла.
– Она любила Родину.

– Она любила Родину, это верно, - согласился Лантин, внезапно посерьезнев.
– Но не социалистическую Родину.

– Зачем вы мне сейчас все это говорите?

– Я просто отвечаю на ваш вопрос о том, как я обнаружил эту тетрадь.

Но она не очень ему поверила, подумав, что он, скорее, хотел продемонстрировать ей свою власть над ней.

– Хранить тайну, - разглагольствовал он между тем, - значит заниматься опасным флиртом. Тайна дает тебе только тогда силу, когда о ней знаешь ты один. И эта сила может обернуться против тебя, как бумеранг, если кто-то еще узнает про твою тайну.

А Даниэла подготовляла себя к тому, чтобы ввести в проект "Медея" Лантина. От Карпова придется отделаться. Он сейчас камнем висит на ее шее, не столько помогая на данном этапе, сколько мешая ее карьере. Он предпочитает держать ее на той должности, на которой она может принести ему максимум пользы. Но она переросла эту должность. Ей требовалось больше, чем мог ей дать Карпов.

Жаль только, что Лантин вынуждает ее отдать ему то, что она и добровольно бы ему уступила. Он все испортил. И на душе у Даниэлы было горько, потому что она вдруг увидела, как подло ею пользовались другие. Как ни тешь себя иллюзиями, что ты хозяйка своей судьбы, мужчины все равно в конце концов берут верх. Ее борьба не может не кончиться ее поражением. Но даже если это так, подумала она, - это еще не причина, чтобы отказываться от борьбы. Даже сложив оружие, можно воспользоваться оружием упивающегося победой противника и побить его на его же собственном поле.

Настроившись на этот лад, она начала свою игру. Она сказала ему ровно столько, сколько считала нужным. Задержалась побольше на перипетиях борьбы между министрами в Пекине, поскольку чувствовала, что эта информация, полученная от Медеи, как раз в его духе. И не ошиблась в своих предположениях: он выспрашивал у нее все новые и новые подробности, позволив ей увести себя от гонконгского направления, которое его явно не интересовало. Он был слишком поглощен закулисной войной в Пекине.

– Медея не знает, какая фракция победит?
– спросил он, когда она закончила.

– Наверняка сказать не может.

– Это очень важно, - глубокомысленно изрек Лантин.
– Я бы даже сказал, это имеет первостепенное значение. Если бы мы были постоянно в курсе, кто из них побеждает, мы бы могли подкидывать в эту топку лопату-другую уголька в виде пограничных инцидентов с использованием "роботов". Это было бы все равно, что управлять ослом с помощью морковки.

Даниэла не только прислушивалась к его словам, но и приглядывалась к огоньку, время от времени вспыхивающему в его глазах. Чтобы выстоять в этой схватке с таким сильным противником, да еще к тому же и мужчиной, ей прежде всего необходимо понять, на какую информацию он откликается более эмоционально, и превращать ее в ту самую "морковку", о которой он только что сказал, - уже для него самого.