– Мой коллега по работе, – Барри ответил таким тоном, что бедный доктор покраснел и побледнел одновременно.

– Простите, сэр, но господин Харман говорил, что вы пропали.

– Ну и что? Пропал, а теперь вернулся.

– Хорошо, очень хорошо. Алиса будет так рада!

– Доктор, как она себя чувствует? – голос Глетчера просел от волнения.

– Средне. Да, средне. Иногда бывает похуже. Но вы не волнуйтесь, ребенок под контролем. Вот только Алиса очень нервничает. Может быть, я ее подготовлю к вашему внезапному приходу?

Что-то не понравилось Адамсу в глазах доктора. Не говоря ни слова, он взял его за рукав, решительно отодвинул от двери и раскрыл ее настежь. Барри влетел в нее, и в ту же секунду из глубины комнаты раздался пронзительный женский крик и потом целый каскад неразличимых, но все равно понятных слов. Доктор затравленно смотрел в глаза незнакомому человеку и не мог заставить себя ни говорить, ни двигаться.

– Спокойно, доктор, спокойно. Давайте-ка, шагните через порог, вот так, отлично, а дверь мы за собой пока закроем.

Адамс огляделся: они находились в большом холле с мягкой мебелью и обеденным столом. За поспешно прикрытой дверью в дальнем углу громкие голоса стихли. Адамс усадил оцепеневшего доктора в кресло, а сам на цыпочках подкрался к двери. Там он, видимо, услышал нечто такое, что отбросило его прочь. Бенни помотал головой и заулыбался. Потом его взгляд наткнулся на испуганные глаза врача, и он сразу посерьезнел.

– Расслабьтесь, доктор. Как себя чувствуете?

– Нормально, – слегка заикаясь, ответил врач. Он стащил с головы белую шапочку и вытер ею вспотевшее лицо, обнажив обширную лысину. – Позвольте, кто вы такой?!

– Я друг, доктор, – ласково отозвался Адамс и участливо похлопал доктора по плечу. – Зовите меня Бенни.

– Да, понял, – поникшим голосом согласился врач и опять выжидательно застыл.

Адамс сел напротив и заглянул ему в глаза.

– Зовут-то вас как?

– Артур Оучи.

– Чудесная фамилия! Очень приятно. А лет вам сколько?

– Семьдесят шесть.

– И семья есть?

– Нет. – На глазах доктора внезапно навернулись слезы.

– Понятно, – кивнул Адамс. – Не прошел генетическую комиссию?

– Да, – Оучи всхлипнул. – И мама недавно умерла, теперь у меня никого нет.

– Сочувствую. У меня тоже никого не было.

– Почему не было? – спросил доктор.

– Потому что теперь у меня много друзей. Очень много.

– И мистер Глетчер тоже?

– Да, и мистер Глетчер тоже. Послушайте, доктор, а вы хотите стать моим другом?

– Да, хочу!

– Тогда признайтесь честно, как себя чувствует жена мистера Глетчера, и почему она на вас кричала?

– Скучает, – Артур махнул рукой. – А как иначе? Муж пропал, отец редко приходит, а последние два дня она даже дозвониться до него не может. Алисе здесь давно нечего делать. Но мистер Харман велел держать ее здесь. Меня это всегда смущало.

– Вот что, доктор, предлагаю вам один раз: хотите сменить вашу гнилую жизнь на настоящую, исполненную высокого смысла?

– Хочу! Да и Алисе доктор через пару месяцев понадобится. Вы ведь ее заберете?

– Да.

– А как? Здесь все охраняется, я вам не смогу помочь.

– Доверьтесь мне, Артур, все будет хорошо. Верите мне?

После продолжительной паузы послышалось твердое «Да».

Наконец-то дверь спальни растворилась и из нее вышла ослепительно красивая женщина, которую беременность только украсила.

– Это вы – Бенни Адамс, друг Барри? Как хорошо, что вы пришли тоже! Мы решили… – Глаза Алисы скользнули по лицу Оучи. – Доктор, вы меня извините, я вас очень люблю, но нельзя держать человека в больнице столько времени! Вы выяснили, где мой отец? – Она тут же опять развернулась к Адамсу. – Помогите мне отсюда уйти, я вас умоляю. Барри сказал, что только вы мне сможете помочь.

Адамс краем глаза посмотрел на улыбающегося Глетчера и, грациозно склонившись, молча поцеловал женщине руку.

– Какой вы галантный и понимающий! – сказала Алиса и взяла под руку мужа.

Бенни вопросительно посмотрел на Барри, тот решительно кивнул. Адамс вышел на середину комнаты и поднял руки высоко вверх, глаза его были устремлены на пальцы. В полнейшей тишине их кончики засветились ослепительным голубым сиянием. Оно лилось из них, разгораясь все сильнее, наливаясь силой и светом. Бенни стал медленно разводить руки, а голубой свет остался вверху, только теперь, вслед за уходящими ладонями, он лился широкой полосой, высвечивая полукруг. Адамс с усилием ускорил движение рук, замкнул их внизу и отошел в сторону. В пространстве остался ровный овал, светящийся ярко-синей глубиной.