Сзади нас, правее раздался крик птицы. Мы знали, какая это птица — так вчера переговаривались с патрулями наши похитители. Мы побежали вдоль скалы влево, но обрыв становился только выше.

— Ты сможешь забраться наверх? — спросила Маша.

— А ты?

— Я-то смогу! Проблема в тебе!

Я скалолазанием никогда не занимался. И вообще, я не люблю высоту. Не потому что она меня пугает. Как раз наоборот — она меня притягивает!

— Веревки у тебя нет? — осведомился я.

— И ее обязательно припасем в следующий раз, — заверила меня Маша. — Ты составляй пока список!

Она быстро пошла вдоль скалы, профессиональным взглядом ощупывая склон.

— Вот здесь можно попробовать!

— Замечательно!

Представьте себе стену пятиэтажного кирпичного дома — глухую, без окон. Немного кирпичей выпало, какие-то раскрошились. Так что кое-где ногу можно поставить в неболыпую ямку, кое-где на выступ сантиметров в пять, но в других местах просто не за что уцепиться. Вот такой передо мной был вид.

Справа снова раздался крик той птицы — и тут же ответ.

— Давай! Они не с пивом к нам идут! — заторопила Маша.

Ну, хоть один из нас спасется!

— Как скажешь!

Я сплел руки и подсадил Машу себе на плечи. Она оказалась неожиданно легкой, как воробышек. Пальцы ее тут же уцепились за какую-то трещинку, она подтянулась, и ее ноги — сначала одна, потом другая — слезли с моих плеч.

Я посмотрел вверх. Маша — две руки в щели, одна нога на крошечном выступе, вторая болтается в воздухе — улыбнулась мне. Не подбадривающе, с искренней радостью — она была в своей стихии!

— Запоминай, за что я цепляюсь, — сказала она. — Только не лезь за мной прямо сразу!

— Ты же в брюках, — возразил я. — И потом, мы спим в одной постели! Маша осуждающе покачала головой, но на губах у нее по-прежнему плясала улыбка.

— Дурачок! Если я сорвусь, я и тебя снесу вниз.

— Хорошо! Я сначала удостоверюсь, что вас там наверху не сносит, — пообещал я.

Что я никогда не смогу повторить Машин путь, я понял уже через несколько секунд. Это была не женщина, а плющ, который упрямо тянул свой побег вверх, цеплялся за малейшую неровность и, отталкиваясь оттуда, устремлялся дальше вверх.

До вершины скалы оставалось несколько метров, когда Маша остановилась на каком-то небольшом уступе и выпрямилась, приникая спиной к обрыву. Кричать друг другу мы боялись, и она сделала энергичный жест, призывая меня начать подъем. Но почему она остановилась перед самой вершиной? Я таким же энергичным жестом показал, чтобы она лезла дальше. Но Маша замахала рукой так, что чуть не слетела со своей ступеньки. Дожидаться, когда это произойдет, я не стал.

Вступая в новые отношения с внешним миром, нужно понять, кто ты в данный момент. Если ты — инородный, внешний предмет, тебе на этом отвесном склоне не удержаться. Я всеми силами постарался почувствовать себя частью скалы, камнем, оторвать который от родной стенки могла только огромная сила. И что с того, что этот камень медленно, но упрямо пытается подниматься вверх? Он же при этом не отрывается совсем.

Повторять все движения Маши, даже если я бы их и запомнил, было немыслимо и по другой причине. Мы были разного роста. Руки мои сами находили другие, недоступные ей возможности, только вот ноги иногда путались — в каком порядке куда наступать. Через пять минут я уже цеплялся за неглубокий, со ступню, выступ, на котором, распластавшись вдоль каменной стены, стояла Маша. Я подтянулся и лишь в последний момент чуть было не потерял равновесие. Рука моя судорожно забилась в пустоте. Ее подхватила маленькая, но крепкая ладошка. Архимед был прав — нужна не сила, а точка опоры.

Я надеялся, что на этой высоте уже будет виден вертолет, по-прежнему круживший над лагерем разбойников. Но нет! Под защитой склона деревья здесь разрослись, и листва не давала нам возможности подать сигнал бедствия.

— Ты бы лучше добралась поскорее до вершины и помахала вертолетчикам, — проворчал я.

— Не могу. Я ждала тебя — мне не хватает нескольких сантиметров, чтобы уцепиться вон за ту щель.

Мы переглянулись. Чего-то и Маша не могла сама! Но я был рад помочь — нам обоим!

— Тебя подсадить?

— Ты не сможешь — мы оба рухнем.

Я, хотя Маша утром, за завтраком, и говорила, что этого нельзя делать, посмотрел вниз. Пятиэтажный дом, я сказал? Все семь этажей!

— И как тогда?

— Ты уцепись вон за ту трещину и за этот выступ. Не тот! Вон где сейчас моя рука!

— Уцепился.

— Держись изо всех сил, а я залезу ногой тебе в карман джинсов.

— Он выдержит? Давай я просто руку тебе подставлю!

— Рука точно разожмется. А карман, может, и выдержит.