— Ты хочешь сказать, возможно, его убили сразу после того как он открыл дверь?

— Он уже думал о самом плохом варианте, — Маша придвинулась к нам, нависая над столом. — Лина же не знала, зачем он ездил в Индию?

— Разумеется, нет, — решительно заявил Кудинов.

— То есть, он решился сказать Лине про Орчху, так как уже не был уверен, что он сам туда доберется, — продолжала Маша.

— Знать бы, с кем он должен был встретиться в этой гостинице? — сказал Лешка.

— Со стороны делийской полиции ничего нового не удалось узнать? — поинтересовался я.

— У меня для вас есть кое-что, но здесь — глухо! Похоже, в полиции этим расследованием никто особенно не занимается.

Лешка с готовностью обернулся к подошедшему официанту:

— Пора заказать напитки?

Маша попросила экзотический здесь, томатный, сок. Текилы в этом заведении не было.

— Тогда мне двойной виски! — Лешка тут же поправился. — Хотя нет, принесите сразу бутылку и ведерко со льдом.

Тут я себя удивил. Хотя нет, себя я не удивил — я-то знал, что должно продолжиться после ужина.

— Знаешь, я сегодня не составлю тебе компанию, — сказал я. — Я буду только пиво.

Кудинов откинулся на спинку стула и озабоченно посмотрел на меня.

— Я в таком состоянии, что могу заснуть раньше, чем мы выговоримся, — пояснил я.

Знаете, как я был вознагражден? Колена моего коснулась под столом нога Маши и, коснувшись, там осталась. Или это случайно так получилось?

— Хм, — Кудинов продолжал смотреть на меня, как на больного. — Хорошо, тогда двойной виски и пиво.

Мы заодно заказали и еду. Индийская кухня мне нравится, но через какое-то время вы замечаете, что берете все время то же самое, и в итоге она приедается. Ну да, острый китайский суп, чечевица, обжаренный сыр и пикули! Маша с Лешкой добавили к обычному набору курицу и решили оставить место для десерта.

— Ромку похоронили в Тель-Авиве? — спросил я, делая резкий скачок от вещественного к существенному.

— Нет, в Москве, на Кунцевском. Так он распорядился в своем завещании — похоронить рядом с родителями, — ответил Лешка. — В Тель-Авиве было только прощание, а потом мы с Линой полетели в Москву. Меня, вроде бы, специально посылали в Израиль сопровождать гроб. Только я сначала этого не знал!

— Подожди-подожди! — начал понимать я.

Кудинов заулыбался.

— Я знал, что, хотя и порядком подустав, маленькие серые клеточки все равно придут в движение…

Легко иронизировать, когда сам ты уже давно знаешь! А у меня ведь только сейчас появилась возможность все сопоставить. Если Ромку после распада Союза перевербовал Моссад, зачем ему было стремиться упокоиться на земле, где его подозревали в предательстве? И стала бы Контора посылать за телом предателя своего достаточно высокопоставленного сотрудника? А двух других, на этот раз глубоко законспирированных, отправлять на рискованную операцию, чтобы попытаться установить причины его гибели? Получается, Ляхов дал себя завербовать по согласованию с Конторой? Но тогда…

— И Лина сейчас в Москве? Для нее не опасно будет возвращаться в Израиль? — поделился своими сомнениями я.

— Лина сразу после похорон улетела в Германию. Она теперь там будет жить, вместе с матерью, — лениво протянул Лешка. И вдруг оживился. — Кстати, помнишь, мы с тобой ломали голову, кто нас тогда в Тель-Авиве заложил Эсквайру? Ну, когда ты без санкции поехал встретиться с Линой, а он часа через четыре послал нам шифрограмму «Больше никакой самодеятельности»?

Я уже забыл про это. Хотя даже для Бородавочника — напоминаю, так я про себя зову Эсквайра — скорость реакции была ошеломляющей. Лешка ждал, собираясь высокомерно отметать одно за другим мои самые экстравагантные предположения.

— Ну, не томи!

Кудинов великодушно кивнул.

— Лина.

— Лина!

— Между ними с Ромкой и Конторой был оговорен условный сигнал. Если встреча с нашим связным состоится — в данном случае, если на них вышел кто-то из наших, — они должны были позвонить в Ганновер по телефону, похожему на телефон матери Лины. Просто позвонить и после определенного количества звонков повесить трубку. Что Лина и сделала. И тут же перезвонила матери по правильному телефону, чтобы тот звонок не выглядел подозрительно.

— Это Бородавочник тебе сказал?

— Как же, этот скажет! Да он, если ему будет невтерпеж сказать лишнее, скорее вырвет себе голосовые связки! Лина мне сказала.

— Тогда понятно, и как Контора узнала про убийство Ромки!

— Ты, несмотря на все волнения, в отличной форме, — похвалил меня Кудинов и спросил, следуя понятной лишь ему логике. — А, кстати, где сейчас этот танцующий Шива?

Я похлопал себя по боку.

— У меня в кармане. Заберешь?

— А мы разве не вместе уезжаем?