— Тебя как зовут?

Я перешел на ты. Невозможно идти на дело с человеком, с которым ты на вы.

— Виктор.

Как меня зовут, я уже запомнил.

А я — Юрий! И давай на ты, хорошо?

Сообразительный понял, что предстоит, наконец, нечто интересное, и такая перспектива была ему по вкусу. Не все же сидеть у телевизора и грызть фисташки!

Я подмигнул Лешке, уныло прислонившемуся плечом к дверному косяку.

— Увидимся.

Мы сели в белое рено, которое было предусмотрительно накрыто от солнца покрывалом, и второй охранник пошел открыть нам ворота.

— Вы лучше садитесь на заднее сидение, — сказал Виктор. — Боковые стекла тонированные, а через ветровое вас засекут.

— Дело говоришь!

Мы выехали в свой проулок.

— Куда едем? — спросил Виктор.

— В какое-нибудь оживленное место, где твоя машина не привлечет внимания.

— Может, в Суперсоль?

— Это что такое?

— Супермаркет! Мне как раз хорошо бы подкупить кое-что для дома.

— Хорошая мысль! А я найду там такси?

— Без проблем.

Виктор вел машину профессионально: очень быстро на прямых отрезках, но притормаживая на каждом неуправляемом перекрестке. Я все время посматривал в правое зеркальце: за нами никто не ехал.

— Они что, про вас не знают?

Кто такие «они», Виктору объяснять было не нужно.

— У них стационарные посты. В этом направлении вон в том доме с кипарисом. Но они знают, что, скорее всего, мы едем в магазин.

С супермаркетом была не просто хорошая мысль — отличная!

Мы по-прежнему оставались где-то в Герцлии. Минут через десять наша машина въезжала на автостоянку большого плоского здания. На фасаде красовался логотип: сумка с ручками, какими пользуются в супермаркетах, и красная надпись на иврите, по-видимому, Суперсоль.

— Такси вон стоят, — ткнул пальцем Виктор.

Действительно, рядом с выходом чередой выстроились три машины. Видимо, люди больше ездят на своих автомобилях.

— Не торопись, — предупредил я, вылезая из машины. — С того момента, как я пройду кассу, у тебя минут сорок.

Виктор почесал затылок.

— Ну ладно! Найду, что посмотреть.

Памятуя об уроне, уже нанесенном домашнему бару, я взял с полки бутылку Джека Дэниелса и литровую же бутылку «Столичной». Текилы, на которую мы особенно налегли, у них не было.

Виктор с большой тележкой толкался у полки с какими-то хлопьями. Он дождался, пока я расплатился у кассы, и толкнул свою тележку дальше. Я задержался у выхода, пристраивая бутылки в пакете, чтобы они не бились друг о друга. Выйдя на улицу — там заметно посвежело с тех пор, как зашло солнце, — я посмотрел сквозь стекло вглубь торгового зала. Виктор стоял ко мне левым боком — это означало, что путь свободен.

Машин на стоянке такси осталось две. У первой было слегка помято переднее правое крыло — на Западе такая на работу бы не выехала.

— Шалом! — поприветствовал меня таксист и добавил по-русски. — Куда едем?

Теперь по легенде я был из России, да и говорить здесь по-английски?

— Утица Хагада, — сказал я. — Номер дома не помню, но я покажу.

Кто такой этот Хагада и был ли это человек, я не знал, да и улица эта мне была не нужна. Просто попасть на нее, по моим подсчетам, можно было, лишь проехав мимо дома Лины.

— Вы там живете? — с внезапным уважением уточнил водитель. Это был крепко пожилой мужчина, практически старик, с густыми зарослями, выбивающимися из ушей и ноздрей, которые отчасти — но только отчасти — компенсировали совершенно голый череп. Впрочем, большую часть его скрывала непостижимым образом прилепленная к коже полосатая, черная с белым, кипа. Сам он явно жил не в собственной вилле.

— Нет, еду к знакомым.

— А, — успокоился он.

Водил он, как русский: с ходу, не тормозя, проскакивая перекрестки и подлетая на «лежащих полицейских». У него было только одно хорошее качество: он не пытался со мной разговаривать. Он лишь громко сопел — попробуйте сами втягивать воздух через такие заросли!

Мы ехали какой-то другой дорогой — не той, которую я мысленно проложил по карте. Так что я слегка потерялся. Еще я обнаружил, что в отличие от карты для туристов, названия улиц на указателях были обозначены на иврите. На языке Авраама я не читаю.

— Вы понимаете, где мы сейчас едем? — забеспокоился я.

— Не волнуйтесь, доставлю вас в лучшем виде! Я сюда часто вожу клиентов. Это улица Мошав, осталось несколько кварталов.

Такую улицу я помнил. Если мы на следующем перекрестке повернем направо, дом Лины будет третьим слева. Мы повернули направо.

Третий слева дом был белым, сейчас розово-фиолетовым в свете ближайшего фонаря. Это была двухэтажная вилла с большой открытой террасой наверху. От улицы ее отделяла живая изгородь высотой по пояс из аккуратно подстриженного кустарника. Все три окна первого этажа были освещены, горел и фонарь у входной двери — кокетливый, из разноцветного стекла, под готическую старину.