– Вы приходите к человеку, - перебил его Алексей, - который получает в месяц, в лучшем случае, сумму, которую вы имеете за один день. И вы легко подкупаете его, для того, чтобы он, в нарушение всех инструкций и просто этики, выдал вам секретные сведения, - после чего вы их разглашаете на всю страну, зарабатывая популярность. Если это, по-вашему, не коррупция, если это в порядке вещей, - то будемте снисходительны и к бандитам: они тоже покупают "информацию" о ходе расследования их грязных дел, - что позволяет им опережать действия милиции и вовремя заметать следы. Это вполне вписывается в ваш подход к вопросу, верно? У бандитов тоже в милиции "друзья", - точно, как у вас. И друзья им помогают, как и вам, по дружбе. Выражающейся в увесистых, надежных, зеленых дензнаках. Я не намерен обсуждать с вами моральную сторону вопроса, я только хочу уточнить: чем это вы, собственно, только что так возмущались, когда ругали милицию?...

***

... Сказать, что она ворвалась на съемочную площадку - было бы явным преувеличением, масса ее тела была слишком ничтожна, чтобы произвести физическое действие, достойное этого глагола. Скорее влетела, как дуновение ветра, и внезапно укоренилась прямо между сидящими мужчинами - почти рост в рост с сидящими - и, переводя безумные глаза с камеры на камеру, заговорила срывающейся скороговоркой:

– Я хочу сделать заявление... Моего мужа убили... Меня обвинят, потому что все подстроено так, чтобы подумали на меня... Но это не я!... Меня подставили...! Это мафия! Я, Майя Щедринская, журналистка, я вышла на очень крупную организацию, занимающейся поставкой наркотиков в Россию и русских девушек в иностранные бордели. В ней замешаны высокопоставленные лица, крупные государственные чиновники, у меня есть компрометирующие материалы, и теперь они все так специально подстроили, чтобы на меня все подумали!...

Усачев дернулся всей своей грузной массой и вцепился в плечо девчонки.

– Безобразие!
– прошипел он, - что это за бред? Где охрана? Кто вы такая? Кто вас сюда пустил?!

Но вспомнив, что он в эфире, отпустил девчонку и снова повернулся к камере, улыбаясь, хоть и кривовато: "Как видите, дорогие телезрители, у нас тут некоторое незапланированное происшествие. Прошу нас извинить, это недоразумение, мы сейчас разберемся".

– Они хотят меня уничтожить!
– звенел срывающийся голос Майи, перекрывая слова Усачева.
– Я обращаюсь ко всем: если со мной что-нибудь случиться, - знайте, что...

– Запись!
– рыкнул Усачев, склоняясь к лацкану пиджака, где торчал маленький микрофон.

– ...Что это мафия!
– выкрикивала Майя.

– Немедленно дайте запись!
– прохрипел в отчаянии ведущий.

Но в наступившее короткое замешательство камера ослушалась и сделала наезд крупным планом на непрошеную гостью, бледную от отчаяния и страха, с глазами, расплескавшимися на пол-лица, как вышедшее из берегов озеро.

Потом камера успела схватить фигуру охранника, который вбежал в студию и теперь направлялся быстрым шагом к столу, где находилась вся троица, - и тут же вернулась на лицо девушки, с ужасом смотревшей на его приближение; затем объектив скользнул по разъяренному лицу Усачева и невозмутимому - Кисанова и снова нашел застывшую в напряженной позе фигурку девушки... И здесь камера за что-то зацепилась своим глазком, на что-то нацелилась, пока непонятное, пока смутное... Наезд крупным планом... И ах!
– выдохнули миллионы телезрителей у экранов: в центре кадра ясно очертился пистолет. Небольшой, карманной модели, в которой знаток опознал бы Вальтер.

Вот ручонка, неотступно сопровождаемая камерой, поднимает пистолет; вот его для верности прихватывает вторая ручонка, вот, помедлив, поколебавшись мгновение, пистолет выбирает направление и...

И утыкается в висок почетного гостя, героя, которого теперь уж точно вся страна будет знать в лицо: в висок Алексея Кисанова, частного детектива.

Охранник оторопело замирает, не зная, что предпринять.

– За-апись!
– проорал Усачев.

В эфир, наконец, пошла та часть передачи, которая была сделана в записи, но камера все снимала, и крутились бобины видеопленки, увековечивая кадры, которые позже будут рассмотрены с пристрастием следствием в замедленном прогоне:

– Не вздумайте звать милицию, - говорит хрупкое создание, обводя присутствующих заледеневшими глазами.
– Иначе я его пристрелю.

В дверях студии уже начал толпиться народ, еще двое из местной охраны протискиваются вперед и останавливаются, сраженные неожиданным поворотом дела.

Немая сцена, народ безмолвствует. И потому особенно отчетливо слышен тонкий голосок, в котором вдруг зазвенели металлические нотки:

– Пошли, - командует она, - с вещами на выход, господин сыщик.

Обалдевшая толпа расступается и дает пройти этой странной парочке. До виска Кисанову, вставшему во весь рост, девушка теперь не достает, но зато держит пистолет прямо под его лопаткой. Одно неосторожное движение, и эта истеричка и впрямь может выстрелить...

Алексею происходящее казалось какой-то буффонадой, но его лопатка чувствовала вполне реальное дуло. Маленькая лапка держала пистолет крепко, хоть сама девица вся дрожала, как мокрая собачонка. Кис подумал, что было бы очень просто вывернуться из-под дула, достаточно резко пригнуться и опрокинуть девчонку через себя, но с одной стороны, есть риск, что дуреха с перепугу начнет палить невесть куда, - если, конечно, ее пистолет вообще заряжен, с другой - ситуация Киса необычайно забавляла и даже интриговала его профессионально натренированное любопытство.

Охрана следовала за ними на некотором расстоянии, но в лифт крошка с пистолетом никого не пустила под угрозой открыть стрельбу. На пост при выходе была передана команда пропустить, и вот уже двое - издалека можно было подумать, что девчушка пытается обнять папу, но ручонка, не дотянувшись до мужского плеча, просто замерла на спине, - вышли на улицу.

Стадо милицейских машин уже где-то подвывало сиренами, приближаясь; дуло пистолета подпихнуло Алексея в спину: поживее! Кис проворчал: "Осторожно, девушка, вы вообще-то обращаться с оружием умеете? А то пристрелите меня, неровен час, что будете делать тогда без заложника? Заложника беречь надо..."