Шрифт:
– Умею. Немного...
– Каким образом научились?
– Наш охранник меня учил, по просьбе Марка.
– Это тот самый пистолет, из которого был застрелен ваш муж?
– Кис кивнул на аккуратный Вальтер, лежавший у локтя Вениамина.
– Он самый, - поспешно ответила Майя, и, как показалось детективу, чересчур поспешно.
– Довольно странное оружие для мафии. Нетипичное. Я бы даже сказал, женское. Хотя необязательно, конечно.
– Я не разбираюсь в оружии, типичном для мафии. И мне надоело повторять, что я не стреляла в Марка.
– Как был убит ваш муж?
– Как-как!
– разозлилась Майя.
– Выстрелом!
– Выстрелом - куда?
– спокойно уточнил Кис.
– Не знаю! В сердце! На груди была кровь...
– Обычно при мафиозных разборках стреляют в голову, - заметил детектив.
– Либо сразу, либо контрольный выстрел.
– Так я же вам объясняю, что они нарочно так сделали! Чтобы меня подставить! Вы не понимаете, да? Вам, как всем ментам, два раза и помедленнее?!
Кис словно не замечал набухших слез и зло оскаленного ротика.
– Только что вы предположили, что вас хотели убить, - холодно сказал он.
– Откуда же такая убежденность, что вас хотели подставить?
Майя прищурилась и процедила сквозь зубы:
– Я всегда знала, что в милиции работают одни тупицы. Но чтобы до такой степени?!
И презрительно отвернулась.
Вениамин вдруг встал, подошел сзади к креслу, в котором сидела, сжавшись в комочек, Майя, и опустил ей руки на плечи. "Оставьте ее в покое с вашими расспросами! Не видите, девочка совсем без сил!"
– Не страшно, Веня, - Майя поежилась, сбрасывая его руки с плеч. Лицо ее и вправду вдруг осунулось, как от большой усталости, уголки рта безвольно опустились вниз, и сама она, казалось, еще больше вжалась в кресло.
Зависла пауза.
– Извините, - проговорила она через некоторое время. Лицо ее было печально и спокойно.
– Нервы. Я просто хотела сказать, что я не убивала Марка. А раз это не я, то кто-то другой. И я пытаюсь выдвинуть предположения, зачем и почему это сделали...
Кис помолчал. Он вдруг тоже почувствовал себя уставшим. Разговор не хотелось продолжать, хотя вопросов у него еще было множество.
– Ладно, оставим это, - сказал он.
– Теперь скажите, чего вы хотите от меня?
– Ничего, - вскинула она него удивленные глаза.
– Ничего я от вас не хочу. Это получилось случайно. Просто от отчаяния.
– То есть вы случайно поехали на телевидение и случайно ворвались в студию, где в это время случайно шел прямой эфир?
– Нет... То есть да... Я не знала, куда идти, что делать... в голове было совсем пусто. Я пошла в кафе, заказала коньяк... И вдруг увидела Усачева на экране. А у меня на телевидении подруга, Алена Ситникова, она мне говорила об этой передаче... Я вспомнила, что там будет прямой эфир... И подумала, что я могу сделать заявление... Иначе мне никто не поверит! Меня упекут в тюрьму и никто даже обо мне не узнает... Меня там убьют! А дальше... Когда Усачев позвал охрану, я вдруг поняла, что сделала глупость и что сейчас меня выведут под руки и прямиком передадут милиции... Вот я вас и захватила.
Майя вдруг улыбнулась с некоторым извинением.
– Вы на меня не очень сильно сердитесь?
Кис вопрос проигнорировал и на улыбку не ответил. Нельзя не признать, что своя логика в рассказе Майи есть... Но ведь логику можно и придумать, так же хорошо продумать заранее, как и преступление, верно? И теперь Кис погрузился в медитацию, пытаясь уловить тонкий голосок своей интуиции. Но голосок то ли молчал, то ли помехи были на связи, то ли коньяк затопил коммуникации - подсказка не проходила.
– "Два раза и помедленнее", говорите?
– произнес Кис.
– Меня это устраивает. Так что давайте еще раз и помедленнее: вы решили сделать заявление в прямом эфире на всю страну, что вы не убивали вашего мужа... Так? И вы всерьез думаете, что это должно вас спасти?
– Конечно! Теперь все будут интересоваться моим делом! И им не так-то просто будет меня запереть и потом тихо от меня избавиться!
– Им? Кому - им?
– Милиции, мафии! Знаете, что спасло Солженицына от пожизненной психушки? То, что о нем говорили журналисты всего мира! Теперь будут говорить обо мне, и это свяжет по рукам и ногам тех, кто хочет со мной разделаться!
Кис почесал нос. Она сумасшедшая, эта девица? Мегаломанка? Уж не устроила ли она весь этот спектакль, чтобы "журналисты всего мира" заговорили о ней? Жаждет славы? Может, и мужа своего с этой целью прихлопнула? Слава Солженицына ей в таком случае, конечно, не светит, а вот слава Герострата* - вполне...
– И как же вам удалось пронести пистолет на телевидение?
– В сумочке, - Майя удивленно пожала плечами.
– Ах, в сумочке, - ехидно протянул Кис.
– Я, может, и купился бы на эту байку, да только ведь там металлодетектор стоит на входе!