Шрифт:
Только все поцелуи ложатся в десятку, а дурь – в молоко.
Как нежны и несмелы твои откровенья в руках огрубелых,
как сильна их природа, немыслимо действо и бремя легко.
Мы с тобой засыпаем, обнявшись, как дети, счастливая пара –
Мистер Мальборо выбрал себе не кого-нибудь, Мисс Неглиже!
Иногда эта жизнь не банальная муть, а реальный подарок...
И поэтому лучше порой... вообще не проснуться уже.
2010
Я до белых деревьев дожил...
Я до белых деревьев дожил,
значит, я эту жизнь заслужил.
Я до кущей сиреневых дожил!
Значит, я не чужой тебе тоже?..
Значит, я не чужой тебе, Боже?
Ты меня еще не уничтожил.
Ты меня еще не сокрушил.
Чтоб побыл я ещё, погрешил…
2003
Майская меланхолия
Поскользнуться может каждый, даже Армстронг на Луне,
но при этом очень важно соблюдать режим полётов:
падать нужно элегантно, по красивой кривизне,
лучше мягко, на соломку, не снижая оборотов.
Я сегодня поскользнулся не на корке, на фигне –
что-то ляпнул безобидно, пошутил о бабьей доле,
мол, явись сейчас красивей, ты забудешь обо мне –
человек эгоистичен, аморален поневоле...
Позабыл я, старый дурень, что советовал Козьма –
умный с женщиной не шутит, это глупо, неуместно.
Но язык мой – подтвержденье мысли «горе – от ума».
Ты обиделась и вышла, обозвав меня нелестно.
Я смотрю из кабинета... В мир распахнуто окно...
Всё цветёт, благоухает, всё желает продолженья...
Не язык мне враг, зараза, просто я живу давно
и прекрасно понимаю все нюансы размноженья.
Мы не любим, мы с тобою заполняем пустоту,
коль не видно идеала, то имеем то, что можем.
И от этого порою переходим за черту,
что-то скажем, как-то глянем, аж мороз идёт по коже.
Мы ведь тоже, мы ведь тоже так желаем красоты!..
И богатства, и покоя... Как и каждый из живущих.
Только наше измеренье – это глупые мечты –
виртуальные поляны, интернетовские кущи...
Я не буду извиняться... Мы расстанемся, пора...
Страсти, страхи, откровенья, ожиданье... Надоело!
При хронической болезни что решают доктора?
Отключают от приборов изнывающее тело.
Улыбнуться может каждый, даже Йорик в пятерне
вопрошающего тупо: «Ты ли это, друг сердешный?»
Что ответить недоумку на его вопрос извне?
– А ты думал, это Гитлер? Нет, товарищ, я, конечно...
2010
Крылышки ангела
Вечером юным, там, где в начале
струны надежды, ноты печали...
Кем ты опять, ненаглядная, будешь?
Тянешь, смущаешь, ведёшь меня, любишь...
Спрятано было за бледным муаром:
Персия... Баунти... Килиманджаро...
Персики... Бабочки... Пик белоснежный...
Твой изумительный... шёлковый... нежный...
Белым браслетом на смуглом запястье
я бы повис на тебе, моё счастье,
ты б ожерельем цветочным повисла...
Прочь, одиночество!.. Аста ла виста!..
Переверну я тебя, как страницу...
Крылышки пахнут дождём, медуницей,
волосы – чаем, лимоном, сандалом,
морем лазоревым, красным кораллом.
Ты мне опять что-то жаркое шепчешь...
Чтобы обнял и держал тебя крепче?
Чтобы не вырвалась, если захочешь?
Пахнешь... внимаешь... берёшь... мироточишь...
Ангел горячий, холодные очи,
где наши прежние грустные ночи?
Нет и не будет их больше на свете,