Понятно было, если не Стасу, то мне-то уж точно, что подобное соседство ничем хорошим не кончится. И вот случилась история. Прибежал ко мне Синельников ранним утром и бессвязно залепетал:

– Жена с тещей в деревню поехала, вот я к проститутке и занырнул. Всю ночь ее ломал, упрашивал. Ну, правда, без рукоприкладства. Не дала. Давай, ее вдвоем силой возьмем. Она же проститутка бывшая, она никому не скажет, будет молчать.

– Чего это ты?

– Да обидно. Тут детей привозил помыться. У тещи горячей воды нет, дочка увидела «эту», говорит: «Вырасту, стану, как тетя Джульетта Малофеева, буду губы красить и в трусах по улице ходить». А сын говорит: «Вырасту, стану, как дядя «Пупок», отпущу себе щеки и буду на машине гонять». Ну, что, дожили? За что боролись, на то и напоролись? Пошли ее вдвоем, силою.

Я выпроводил Стаса, но его приставания к Джульетте Малофеевой не остались без внимания дяди «Пупка».

На следующий день открываю дверь, хочу выйти, а на меня с разбегу летит Синельников, а за ним тот самый «Пупок» вместе со своей подругой. Стаса били, вот он ко мне и кинулся спасаться. За мою спину прятаться.

Бывшая проститутка вслед за своим покровителем смело вошла в мою квартиру. Вошла и принялась на меня клеветать:

– Это лейбший кореш «Синего», они вдвоем меня хотели поиметь.

Услышав такое, Пупок взбесился. Достал из-за пазухи пистолет «ТТ» и сказал голосом, не терпящим возражения:

– Поедете, на… Со мной, на… А не то, на… Я вам башки, на… Продырявлю, на…

– Поедем, – успокоил его я, – Надо только позвонить, отменить встречу. Отец моего друга сегодня казино открывает, и я приглашен.

Я сказал правду, отец Леонида пригласил меня вместе с сыном на открытие казино. Но в данной ситуации все эти мои оправдания выглядели нелепо. Какое дело было Пупку, собиравшемуся меня покалечить, до моих планов на вечер. Так думал я и ошибся. Пупок позволил мне позвонить и даже поинтересовался, что за казино, и кто открывает. Тут я сориентировался и вместо фамилии сказал то прозвище, которое носил отец Леонида, то есть ту кличку, по которой был известен в определенных кругах. «В Москве по фамилии меня не знают, а скажете (он назвал кличку), и всякий поймет, о ком идет речь». Я как-то интуитивно почувствовал, что на Пупка это должно было как-то подействовать, но что подействует именно так, этого даже я не предполагал.

– Не звоните, пожалуйста, – взмолился он упавшим голосом, – я не знал, что вы сегодня заняты. Где у вас уборная? Здесь?

Пупок скрылся в туалете и оттуда стал издавать неприлично громкие звуки. Всем стало ясно, что, если бы я в туалет его не пустил, он бы испачкал свои дорогие брюки у нас на глазах.

Бывшая проститутка, Джульетта Малофеева, очень чутко отреагировала на изменившуюся ситуацию. Стала подправлять свои волосы, гарцевать на месте, как застоявшаяся кобылка в стойле, то есть предлагала себя самым откровенным образом.

Из туалета спустя какое-то время вышел уже не властелин человеческих жизней, размахивающий пистолетом и даже не бандит «Пупок», сам боящийся до ужаса выстрела и ожидающий его от каждого прохожего; вышло пришибленное существо с глазами напуганной дворняжки. До сих пор мне кажется, что он вышел из туалета на четвереньках.

Пупок извинялся тысячу раз (речь была вежливая и правильная, совершенно без матерных междометий), кланялся, как китайский болванчик, да так и удалился, спиной раскрыв дверь, не смея повернуться ко мне спиной. Из чего я сделал вывод, что отец Леонида не только в своем городе имел большой вес, но и в столице был не из последних. Прежде всего, разумеется, в определенных кругах, чья власть над страною все расширялась и множилась.

Синельникову же было все, как с гуся вода, его только что били, чуть не убили, он все одно из этого никаких уроков не вынес. Стал просить, чтобы я посидел с ним, поговорил. Выпить не предлагал. Я не пил с ним в последнее время, он к этому привык.

– Мне некогда, тороплюсь, – объяснял я ему.

– Куда?

– В театр.

– Разве в театр в таком виде ходят? Ну-ка, снимай с себя свои джинсы, надевай мои Алимийские. И с бабами будь понаглей, они это любят. Я помню, свою с детьми в деревню отвез, а как возвращаться, соседка со мной в Москву напросилась. У нас вся деревня – москвичи, местных не осталось. Я эту соседку, вместо Москвы в лес завез, дал ей по морде и только после этого отдалась. А так – ни в какую, говорит: «Скажи адрес, я к тебе в Москве приеду». Обмануть хотела. Я ее прямо в машине. Сиденья разложил и продрал. И вместо Москвы снова в деревню поехал. Думал, жена обрадуется, думал, вместе с ней за грибами утром сходим. А она матюгами крыть меня начала. Я, оказывается, в темноте штаны задом наперед надел. А они спортивные, их разве разберешь, где зад, где перед. Тем более, в темноте. По глупости своей погорел. Я к чему это все? Я на телефонную станцию звонил, узнавал, не было ли звонков междугородних. Эта сука, Джульетта Малофеева, на такую сумму наговорила, что не рассчитаешься. Я хочу сейчас, как она уйдет, все ее вещички собрать и у тебя на время спрятать. Пока не оплатит счета. А если тебя спросит, то ты не в курсе, ты ничего не знаешь. А как еще мне с нее деньги получить?

– Не знаю, как, – ответил я, – но никаких вещей ко мне носить не надо. Вези их к теще, если жизнь не дорога.

Оказывается, в отместку за то, что она его не ублажала, Стас срезал и увез телефон, а так же увез к теще диван, на котором Джульетта спала, а ей, вместо дивана, поставил раскладушку.

Возможно, эти издевательства на нее подействовали сильнее, чем его последнее ночное домогательство. Что из этого вышло, вы уже знаете.

Кроме сантехников, озабоченных главных инженеров в юбке, Пупкова, Синельникова очень доставал меня ремонтник из Мосгаза. Я вызывал его через день, он приходил, делал вид, что работает и уходил. А из колонки газ сочился, вода капала. Он все вел к тому, что колонка старая и ее необходимо менять, и у него, дескать, есть собственная, новая, которую он мне продаст подешевле. «Дешевка» в его понимании была равна «дороговизне» в понимании моем, поэтому я всячески отнекивался. Наше с ним противостояние дошло до критической точки. Он сказал, что запчастей нет и он ничем помочь не может. Я позвонил диспетчеру, он, видимо, с ней «поработал», и она держала его сторону, то есть, ссылаясь на него, говорила, что ничем помочь не могут.

Я, долго не думая, позвонил районным руководителям. Трубку подняла женщина с властным голосом. Я объяснил ситуацию, сгустив краски, попросил телефон чрезвычайных служб, сказал, что газ – не игрушка и, если взорвется, то никому не поздоровится. Женщина с властным голосом меня успокоила, позвонила кому-то по другой линии и сказала, что все немедленно исправят. Через пять минут прибежали взмыленные газовщики, и все, у них, оказывается, нашлось, не то, что прокладки, а даже новая газовая колонка, которую мне старались за деньги навязать.