– Пожалуй, вы, как всегда, правы, сударыня, - чуть улыбнулся Райн.
– Заберу-ка я Ди Арси, а то и в самом деле рехнется... Моя любовь с вами.

– Разумеется, вы, астрологи, привыкли иметь дело с несуществующим, - кивнула Вия.

Райн только улыбнулся и пошел прочь.

Вия видела, как он взял Стара за локоть, как тот обернулся к ней и конфузливо помахал рукой. Он выглядел настолько же свежим и счастливым, насколько Райн - усталым и преждевременно постаревшим. Предчувствие погони, битвы всегда окрыляло его.

"Каждый раз, когда я смотрю на своего мужа, у меня почти разрывается сердце, - сказала сама себе Вия.
– Каждый раз, когда я смотрю на его друга, я улыбаюсь. Какое же чувство - любовь? Оба? Ни одно?"

– Моя госпожа!
– Ральф подошел к ней, запыхавшись, веснушки ярко пылали на бледном лице.
– Двое петушков подрались, пришлось одного прирезать; мамаша Дарди спрашивает, не возьмете ли вы вместо оставшегося лишнего ягненка?..

Начало сентября 3026 г., Тингленский тракт

Сперва Ванессе очень понравилась рыжеволосая жрица с ее завитыми кудрями, ароматом благовоний и роскошными одеждами. Но уже на второй день пути, когда они только пересекли Рит, Ванесса увидела сон, от которого проснулась, плача. Вия обняла ее, стала успокаивать, и из обрывочных слов девочки поняла, что та видела, как в рот Фильхе залезла ящерица и сожрала ее изнутри. Еще она сказала, что то, что осталось от изначальной Фильхе, сейчас невозможно страдает.

Вия утешила ее, как могла. Но могла она немного: разве что сказать, что в жизни происходит много такого, с чем нам просто приходится смиряться. Очевидно, в голове Ванессы это как-то совместилось с гибелью ее родителей.

Нет, Ванесса не стала Фильхе бояться. Она просто почему-то стала относиться к ней, как к ящерице. Без всякого почтения и даже вежливости, которое пристало бы возрасту и сану жрицы - пусть и бывшей.

Экипаж двигался по дороге через высокий сосновый лес. Могучие стволы достигали нескольких обхватов. Солнечные лучи, не уступающие им в ширине, просвечивали лес до самого дня, пятнали рыжую подстилку опавшей хвои, скользили по экипажу, по коленям и рукам путников через зашторенные окна.

– Вышел раз и вышел два, во поле растет трава, три-четыре, в небе дыры, пять, за нею будет шесть, что посеешь, то и съешь...

Вия сама удивилась себе: стишок читала Ванесса на арейском - училась счету. Но в голове у себя Вия переводила его на лагарт и удивлялась тому, как зловеще он звучал без рифмы. Лагарт приходил к ней проще и естественнее других языков.

– Скоро привал?
– спросила Фильхе.
– У меня спина затекла.

– Привала сегодня не будет, - ответила Вия.
– Мы должны добраться до монастыря Изиды к вечеру, если не будем останавливаться. Ты забыла? Об этом говорили еще вчера вечером.

– Я не обязана держать все это в голове, - холодно произнесла бывшая жрица и постучала тонкими пальцами по подоконнику кареты.
– В конце концов!

Фильхе хорошела, когда раздражалась, и знала об этом. Возможно, это отчасти и объясняло несность ее характера.

"Очень типично, - думала Вия про себя довольно язвительно, или же это думал кто-то из ее сущностей, - затолкать меня в экипаж с женщинами и детьми. С другой стороны, кто-то же должен за ними приглядывать".

Путешествовать на север зимою - поступок, далекий от мудрости. Хорошо еще, что назад, на Острова, зимовать, они поплывут на корабле: рандеву с сэром Далли, одним из "морских рыцарей" Бресильонского, уже назначено. Даже несколько точек рандеву: если они не успеют на первое.

А они могут не успеть. Кроме гнева владык, который может обрушиться на них в Священной Империи, есть и чисто дорожные неприятности: сломанные оси, плохая погода, глупость проводников...

За месяц своего путешествия к северу они сполна уже вкусили всех прелестей пути. Шестьдесят вооруженных всадников надежно ограждали их от любых неприятностей на дороге - не было такой банды разбойников, которые пожелали бы связаться с людьми герцога Хендриксона. Но даже они не могли защитить, например, от комаров.