Тем не менее, этой ночью она спала плохо.

Дух ее, такой же неприкаянный, как ночные странники, ходил по Ингерманштадту, танцевал на кончике шпиля ратуши, взлетал высоко, к осеннему черному небу с редкостно крупными звездами. Во сне они казались еще крупнее, иногда даже как будто шептали что-то.

Потом она проваливалась в трясину, где мимо нее скользили невнятные вооруженные тени. Иногда она оказывалась в строю, одной из них. Тогда нужно было одно - бежать и бежать вперед, все равно. Впереди звала цель, о которой нельзя было думать и к которой нельзя было не стремиться. Она ускоряла сердце, разгоняла кровь и заставляла руки стыть до того, что, казалось, на пальцах вырастали ледяные когти.

Порою Вия отчасти вспоминала себя, и тогда она понимала с мучительной остротой, что ей каким-то образом нужно остановить этот сводящий с ума бег, что впереди кое-что похуже просто скрытой в белом тумане пропасти, но она не могла произнести ни слова, как это часто бывает во сне.

Вия проснулась с бьющимся сердцем, и без всякого удивления услышала всхлипы и метания Ванессы.

"Интересно, - подумала шаманка, - это ее сон проник в мой, или наоборот?"

Она поднялась с кровати, обняла девочку (она спала на отдельной кроватке в ногах у Вии), разбудила, начала гладить спутанные светлые волосы.

– Они мееертвые...
– рыдала Ванесса, вцепившись в Виины плечи.
– Они меертвые, а бегут... там так страшно...

– Ну, ну, - приговаривала Вия, сама удивляясь глубине своего сострадания и нежности.
– Успокойся, хорошая моя, золотко мое. Все уже кончилось, все уже кончилось, все уже прошло...

– Не-ет...
– Несс по-прежнему сотрясалась от рыданий, крупно и неприятно.
– Не кончилось! Ты не понимаешь... Они... они мееертвые, но не меертвые! Они одежду свою ищут...

– Одежду?
– переспросила Вия.

– Ага! Кольчуги... и мечи... а болото - оно чавкает, и, и...

Ванесса задохнулась, а Вия снова принялась ее успокаивать.

Типичный сон о прошлом, без всякого сомнения. Если оно так, то, Вия знала по опыту, уже завтра Ванесса будет вспоминать его относительно спокойно. Очевидно, с проблеском солнца кошмары утрачивали для нее ту крайнюю степень реальности, какой наделяет их детское воображение.

– Все хорошо, милая, - приговаривала Вия.
– Они больше сегодня не придут.

По ее словам гехерте-геест уже распахивал серые крылья, готовый защищать человеческого детеныша от любого зла.

– Мамочка...
– всхлипнула Несс.
– Ма-ам...

– Все хорошо, - ответила Вия.
– Ты как, спать еще будешь? Или вставать уже? Утро скоро.

Несс что-то промычала неразборчиво и спрятала лицо поглубже в складках одежды у Вии на груди.

– Не "уууу", а спать будешь? Или есть будешь? Или молока тебе?
– выспрашивала Вия дотошно, сама удивляясь, сколько радости доставило ей это неожиданное доверие ребенка.

Несс ничего не отвечала.

"Но ведь я никак не могу быть ей матерью... никак..."

И тут же Вия подумала о Ядвиге Гаеве. Какого это, в самом деле - считать, что твой сын тебя предал? И хуже того, что он стал самым распоследним мерзавцем, отказавшимся от своего рода до такой степени, что и на улице не признает при случае...

Баюкая Ванессу, Вия только начала понимать, насколько тяжело.

***

По совпадению, посланец от госпожи Ядвиги Гаевой прибыл на следующий день как раз тогда, когда Вия пыталась подробнее расспросить Ванессу о ее сне. Без особенного успеха, правда, однако шаманка честно пыталась выполнить просьбу Райна: записывать, с как можно большим количеством подробностей, все сны Ванессы - безразлично, хорошие или плохие, похожие на пророчества, или нет.

– Дорогая моя, это было далеко отсюда?
– спросила терпеливо Вия.

– Далеко, - ответила Ванесса, разглядывая в руках статуэтку воина с мечом. Старый магистр не сердился, когда брали его вещи, чем девчонка от души и пользовалась - кажется, не было такой статуэтки, которую бы она не покрутила в руках и такой картины, которую чуть бы не обнюхала.

Вия терпеливо черкнула ответ Ванессы на листочек: процедура опроса девочки у нее уже успела сложиться.