– Смотри, Шарик, - сказал старик.
– В Борисполе тоже есть улица 1 Мая, как и у нас в Киеве.

Шарик оторвался от обнюхивания очередного столба и посмотрел на старика. Не заметив ничего интересного для себя, собака вернулась к прерванному занятию.

– А рядом парк что ли какой-то, - продолжал Александр Петрович, разглядывая противоположную сторону улицы. И магазин тут есть. Пошли, что-то купим покушать. Что тебе не дают покоя кусты да столбы? Оставил бы ты их в покое. Откуда у тебя столько мочи берется?
– губы старика растянулись в улыбке.

Старик дернул за поводок и направился в сторону видневшегося неподалеку магазина. Оказавшись у входа в магазин, он привязал собаку за поводок к оконной решетке, а сам вошел в помещение магазина. Через несколько минут он вышел с кульком в руке. Отвязав Шарика, Александр Петрович направился к переходу через дорогу. До перехода оставалось метров сорок, когда старик остановился и замер. Возле дороги стояла молодая женщина в длинном темном пальто, рядом, держа ее за руку, стоял мальчик лет пяти-шести. Неужели эта женщина собралась переходить в этом месте дорогу?

– Что ж это такое?
– пробормотал Александр Петрович и приблизился к женщине.

– Что же вы делаете?
– спросил старик у женщины.
– Чему же вы ребенка учите? Пешеходный переход рядышком, а вы тут перебежать хотите.

Женщина повернула голову и смерила старика взглядом сверху вниз.

– А вам какое дело?
– спросила она, нахмурившись.
– Ваш что ли ребенок?

Александр Петрович вздохнул и сказал:

– Нет, это не мой ребенок. Но у меня внуки такого же возраста, как ваш сын, поэтому я не хотел бы, чтобы по вашей вине что-то случилось с этим мальчиком. Вы можете перебежать дорогу вполне удачно, а можете и попасть под машину. Простите ли вы себя тогда за тот необдуманный шаг, который может привести к трагедии? Но если даже и ничего плохого не случится, чему вы научите ребенка своим поступком? Нарушать законы, избегать ответственности, не ценить свою жизнь? Как бы этот ваш поступок не стал причиной какой-нибудь трагедии с вашим ребенком в будущем. Дети учатся жить, наследуя нас, взрослых. Так чему вы хотите научить своего ребенка?

– Мама, а о чем говорит дедушка?
– мальчик, до этого наблюдавший за Шариком, запрокинул голову и посмотрел на мать.

Женщина опустила голову. Черты лица ее смягчилось.

– Дедушка учит твою маму быть ответственной, - улыбнулась женщина и подняла взгляд на старика.
– Спасибо. Иногда мы, в самом деле, не думаем, что делаем. Пошли, Олежка.

Женщина развернулась и направилась с сыном к пешеходному переходу. Александр Петрович какое-то время стоял и смотрел вслед женщине и ее ребенку. Полуулыбка играла на его губах.

– Это совсем другое дело, - прошептал старик, затем последовал за женщиной с ребенком к пешеходному переходу.

Перебравшись на другую сторону проезжей части, Александр Петрович направился к парку, где приметил лавочку, которую и поспешил занять.

– Теперь, мой дружок, мы можем приступить к трапезе, - сказал старик, поглядывая на Шарика, то и дело тыкавшегося мордой в кулек.
– Ну, не спеши, не спеши. Купил я тебе то, что ты хочешь.

Александр Петрович достал из кулька половинку колечка ливерной колбасы и снял с нее кожуру до половины, отломав часть колбасы, он спрятал остаток в кулек. После этого поднес колбасу к носу и понюхал.

– Ай-яй, как вкусно, Шарик, - улыбнулся старик, поддразнивая собаку.

Шарик переступил с ноги на ногу и облизался. Хвост ожил и начал мотылять из стороны в сторону. Взгляд собаки ни на секунду не отрывался от колбасы в руке старика.

– Ну, бери, бери, не буду тебя больше дразнить, - Александр Петрович бросил колбасу на снег перед Шариком, затем достал из кулька хлеб, отломал ломоть и отправил вдогонку за колбасой. Уделив внимание собаке, старик занялся собой. Он достал из кулька бутылку кефира, половинку батона и принялся за еду. Такая еда мало бы кого удовлетворила, но старик был доволен и ей. Выбирать не приходилось, но если бы перед стариком стояла необходимость выбора, то отдал бы предпочтение именно этой непритязательной еде. Она была простой и, тем не менее, по-своему вкусной. В какой-то миг старик понял, что неважно какую еду ты ешь, вкусную или не очень, ведь удовольствие от вкусной еды длится всего лишь мгновение, то время, пока ты работаешь челюстями, а потом пройдет несколько минут и от того, что ты ел останутся только воспоминания. Так стоит ли набивать желудок ради воспоминаний? Александр Петрович подумал, что не стоит, к тому же каждая копейка у него была на счету. Сколько ему еще бродить по белому свету? Он не знал, но ему нравилась такая жизнь. Он как будто вернулся в детство, все тот же упрямый, временами взбаламошенный мальчишка, не знающий страха, мечтающий и жаждущий воплотить мечту в реальность. Да, может у старика и было дряхлое, стариковское тело, но душа его была юна, душа маленького мальчика, каким он был когда-то давным-давно.

Поев, Александр Петрович спрятал остатки еды в кулек и достал из кармана тетрадку с ручкой. Пора было браться за книгу. Пора было воплощать мечту в реальность. Старик раскрыл тетрадь и пробежался глазами по написанному, затем окинул взглядом окрестности, людей, идущих вдоль дороги, улыбнулся и склонился над тетрадью с ручкой в руке. Мороз щипал за нос, щеки, но старик не обращал внимания на такие мелочи, ведь он медленно, но уверенно трудился над реализацией мечты, а это, вполне возможно, было самым главным, что он делал в своей жизни. Возможно, именно для этого он и пришел в этот мир.

– Пошел вон, придурок, - услышал Александр Петрович, закрыв тетрадь.

Старик посмотрел на часы. 16:44. За написанием рукописи он даже не заметил, как быстро пролетело время. Только недавно было утро, а сейчас вот уже вечереет. Александр Петрович спрятал тетрадь и ручку в карман пальто и повернул голову на голоса, раздававшиеся неподалеку.

Неподалеку от него находилась другая лавочка, возле которой стоял парень с девушкой. Парню было не больше двадцати пяти лет, девушка была моложе, года двадцать два, не больше, высокая, с непокрытой головой, в коротком полушубке и полуботинках на коротком каблуке. Парень же был одет в синие джинсы и дутую болоньевую куртку. На ногах у него были то ли кроссовки, то ли туфли, Александр Петрович с этого расстояния не мог разобрать. Черная вязаная шапка завершала гардероб молодого человека. Старика заинтересовала эта парочка и он прислушался к их разговору, вернее монологу девушки, так как парень молчал. Взгляд его блуждал по елям, росшим неподалеку, в то время как его подруга изливала свою душу.