Шрифт:
Непосредственным продолжением династии Суй была династия Тан, основанная в 618 г. Ли Юанем. Средневековый характер династии Тан, как и Суй, конечно, не подлежит никакому сомнению, хотя при этом отмечается рецидив применения рабского труда. Характерно, что при Тан налог собирается в натуре (при династии Хань все налоги, кроме поземельного, взимались в деньгах). В то же время сохраняется социальное деление, сложившееся при Младшей династии Хань. История Тан наполнена войнами с внешними силами (уничтожение Восточнотюркского каганата в 630 г., поражения, нанесенные Западнотюркскому каганату в 657 г., завоевания в Индокитае и Корее). Наблюдается также деструктивное соперничество китайских военачальников и придворных групп (в это время преимущественно евнухов).
Тем не менее танское время было для средневековой фазы периодом наибольшего расцвета. Центр государства из бассейна Желтой реки (Хуанхэ) постепенно переходит в бассейн Янцзы, где население быстро росло в связи с успехами рисоводства и грядочной системы земледелия (оказавшей впоследствии большое влияние на выработку национального характера китайцев, терпеливого и обстоятельного в работе до мелочей). Рисоводство продвигается и на север. Растет население, развивается торговля внутренняя и внешняя, появляется много чужестранцев, несших в Китай буддизм (еще с I в.), христианство, зороастризм и манихейство (о котором см. примечание 59). Но, несмотря на успехи торговли, товарно-денежные отношения в городах не развиваются, денежное обращение осложняется тем, что с государственным монетным двором соперничают дворы частные. В VIII в. впервые вводятся переводные чеки банкиров — «летающие деньги». В XII в. осуществляется первый массовый выпуск бумажных денег. Кодифицируется право [54] .
54
Найденные циньские и ханьские законы еще как следует не изучены. Танский кодекс, служивший в Китае образцом до конца XIX в., был, однако, весьма далек от Юстинианова или сасанидского. Сторонники «Фацзя», настаивавшие на создании систематических, единообразных для всех законов, в особенности уголовных, были дискредитированы поддержкой режима Цинь Ши Хуан-ди, а Конфуций считал, что в человеке надо воспитывать добродетель, которая не нуждается в законах — достаточно сущностного усмотрения. В бюрократическом Китае юридическая мысль слабо развивалась, и, несколько упрощая вопрос, можно сказать, что танский кодекс представлял собой перечень «преступлений» (в том числе и гражданских); к нему прилагались таблица основных наказаний (большей частью довольно зверских) и таблицы их смягчений в зависимости от статуса виновного в бюрократической иерархии и иерархии знатности (в этом кодекс следовал положению из конфуцианской книги «Лицзи»: «Наказания не поднимаются до начальников, а обряды не опускаются до простонародья»). Короче говоря, для того чтобы вершить суд, чиновнику не надо было быть юристом, достаточно было водить пальцем по перечню; состязательного процесса средневековый Китай не ведал.
В то же время становым хребтом империи остается бюрократия. Именно служилые грамотеи начинают верховодить в обществе при одновременном огромном росте влияния крупных землевладельцев. Уже ранее вводившаяся система экзаменов на чин получает более четкое развитие при династиях Суй и Тан, но путь в бюрократию был все же открыт главным образом для той же землевладельческой знати; и даже независимо от экзаменов, она оспаривает действительное господство бюрократов в стране.
Императоры Танской династии покровительствовали сначала даоизму, а потом буддизму, но конфуцианство никогда не теряло своих позиций в идеологической жизни Китая. Вместе с налаживанием экзаменационной системы пополнения администрации большое место занимает изучение конфуцианской литературы.
С начала средних веков определяющим учением в Китае было именно конфуцианство, хотя его влияние могло от периода к периоду усиливаться или ослабевать. В этом отношении роль конфуцианства была аналогична роли католичества в Европе или ислама на Ближнем Востоке. Однако, будучи официальным и обязательным учением, конфуцианство мало похоже на религию в общепринятом смысле. Так, оно допускало, с меньшей или большей степенью свободы, функционирование разных религиозных учений (прежде всего буддизма и даоизма) — в той мере, в какой они не нарушали государственный и этический порядок, требуемый конфуцианством. Преследование инакомыслия в известной степени имело место и в Китае. В то же время конфуцианская этика все более впитывается как буддистами, так и даоистами, становится образом жизни.
Грамотность была распространена среди широкого слоя чиновного населения. Массовый спрос на конфуцианскую классическую литературу привел в IX в. к изобретению книгопечатания (с досок — так называемая ксилографическая книга, выпускавшаяся в тысячах экземпляров; в особенности размножались буддистские сочинения).
Что касается общей технологии производства, то здесь, кроме грядкового земледелия (в VIII в. начали возделывать чай), наблюдалось мало прогресса. Но в области военной техники отмечается появление башенной архитектуры, улучшение брони не только для воинов, но и для коней.
Большим достижением танской культуры была литература. В прозе продолжали развиваться более или менее «утилитарные» жанры — история, философия, прозаические диспуты на моральные и философские темы. Художественная проза появилась сначала в виде переводов буддистских книг, а в IX в. создаются и свои прозаические литературные жанры. Однако главной, непреходящей славой танского периода была лирическая поэзия (Ли Бо, 701—722, Ду Фу, 712—770, Бо Цзюи, 772—846); замечательно и танское изобразительное искусство.
Можно без преувеличения сказать, что танский Китай являет собой картину наиболее яркого расцвета общества пятой, средневековой фазы.
Последовавшие за Танской династия Сун, а также монгольская династия Юань, как мне кажется, относятся уже к шестой фазе.
В Японии фаза средневековья начинается с переноса столицы из Нары в Хэйан в IX в. Превращение всей земли в государственную оказалось невозможным. Все шире распространяется система поместий (сёэн), принадлежащих знати. В то же время фигура тэнно становится все более ритуальной, а реальная власть переходит к наиболее знатным родам, возглавлявшим военные отряды, — прежде всего к роду Фудзивара. В середине XII в. разгораются истребительные усобицы между родами Минамото и Тайра; в 1192 г. вождь победившего рода Минамото, Еритомо, был объявлен «полководцем» (сёгун). С этих пор страной правили именно сёгуны и лишь в редких случаях тэнно; их положение остается в основном ритуальным в течение всего средневековья и постсредневековья.
Общественный строй, сложившийся в Японии в XII— XVI вв., в высшей степени напоминает западноевропейский феодализм, и этот период, безусловно, можно охарактеризовать как пятую (средневековую) фазу. Сегуны опирались на военно-феодальное сословие знати — буси, рядовые члены которого назывались самураями. Они очень напоминают европейское рыцарство и вооружением (они носили броню, похожую на европейскую), и понятием дворянской чести (когда была затронута честь, а отомстить было нельзя, полагалось делать харакири — кончать самоубийством). Зависимость крестьян от военного сословия напоминала крепостничество.