– Что ж, попробуйте, – спокойно сказала Кэрри.

Казалось, она нисколько не была испугана. Без малейшего сопротивления Кэрри позволила, чтобы её привязали к скамье. Она лежала, косясь на палача в красном капюшоне, который по знаку Сэндерса приблизился и встал рядом.

Сэндерс снова подошёл к писарю и углубился в бумаги.

– На чём мы остановились? – спросил он.

– Убийство лорда Гленвина, – ответил писарь, всё ещё сидевший за столом в углу.

Сэндерс наклонился над столом и перевернув очередную страницу.

– Итак, убийство лорда Гленвина, – повторил он. – Что вы можете сказать в своё оправдание?

– Я не знаю этого человека, – простодушно ответила Кэрри. – Я слышу это имя в первый раз в жизни.

Сэндерс достал из ящика ворох какого-то тряпья.

– Это ваша одежда?..

– Нет.

– А верёвочная лестница?.. Вы узнаёте её?

Конечно, Кэрри её узнала. По этой лестнице она проникла в дом лорда Гленвина чуть более полугода назад.

Сэндерс развернул перед ней и лестницу и платье, так что грубая материя почти касалась её лица. Кэрри следила за ним глазами.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – сказала она.

– Всё вы отлично понимаете, – сказал Сэндерс. – Платье было сшито на девушку примерно такого же роста. Оно вам как раз в пору.

– Это ещё не доказывает, что оно принадлежит мне, – возразила Кэрри. – В любой деревне вы найдёте несколько десятков женщин, о которых можно сказать то же самое.

– На платье я обнаружил несколько длинных каштановых волосков, – точно такого же цвета, как у вас.

– В городе живёт много женщин с такими волосами, – не сдавалась Кэрри.

– Но горничные лорда Гленвина подтвердили, что вскоре после убийства в дом приходила бедная девушка, по описанию похожая на вас.

– Да?.. И что она делала в этом доме?..

– Она спросила, не найдётся ли какой работы. Очевидно, она хотела, чтобы её допустили к телу умершего.

– Господи! Кто бы мог подумать, что человек, совершивший убийство, через день вернётся назад! – воскликнула Кэрри. – Чтобы так поступить, нужно просто быть ненормальным! Если бы это была я, то затаилась бы как минимум на несколько месяцев. Может быть, даже уехала бы из города.

– Тем не менее вы не уехали, – парировал Сэндерс.

– Но я никогда не была в Эриенбурге! Это какая-то глупая ошибка. Не понимаю, кто вам мог такое сказать. Как только я выйду отсюда, я сразу же напишу в Лэнсбрук моему отцу, и он не оставит от этой тюрьмы и камня на камне! Да знаете ли вы, жалкий выскочка из простонародья, что дочь лорда Хэмптона не потерпит такого обращения!

– Хватит, – остановил её Сэндерс. – Так у нас ничего не выйдет. Выбирайте одно из двух: или вы говорите правду, или я буду вынужден принять меры. Третьего пути нет.

– Как вы смеете так говорить со мной?! – воскликнула Кэрри. – Мой отец никогда не позволил бы вам…

– Раскалите железо, – приказал Сэндерс.

Казалось, его слова не испугали Кэрри. Она продолжала держаться так, как будто ничего не произошло; как будто это было небольшое недоразумение, и всё скоро разъяснится.

Человек в красной одежде с капюшоном, все это время сидевший в тёмном углу, тотчас поднялся и выступил из тени. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это был палач. По знаку Сэндерса он вынул железо из огня и крепко прижал его к её руке…

В комнате запахло палёным.

…Она не вскрикнула, но по тому, как побелело её лицо, Сэндерс понял, что борьба будет недолгой.

Сэндерс подошёл к скамье и встал рядом с палачом.

– Так что вы решили? – спросил он.

– Ваше упорство бесполезно, – мягко заметил Сэндерс. – Не усугубляйте своё положение. Посмотрите на эти бумаги. Они стоили мне многих бессонных ночей и нескольких месяцев упорного труда… Здесь записаны все ваши преступления, – начиная с того дня, как вы переступили порог монастыря, и кончая всем тем, что вы совершили в доме лорда Брэкли. Включая похищение золота из тайника в гостиной, убийство Луизы Брук, и последнее… попытку утопить меня, Адриана Сэндерса, в болоте Потерянных Душ, за что вы ответите особо. Вы видите – я знаю о вас всё, что знаете вы, и даже больше… Вы знаете, какое наказание вас ожидает?

Кэрри молчала.

– Вы состояли в ордене ведьм. Если вы не признаетесь, суд признает вас упорствующей еретичкой, а знаете ли вы, что бывает с упорствующими еретиками? Вы будете сожжены на костре, на городской площади, при большом стечении народа…

– Этого не будет, – сказала Кэрри.

– Но вы ещё можете облегчить свою участь, – продолжал Сэндерс, не обращая ни малейшего внимания на её слова. – Если вы признаетесь во всём… если вы искренне раскаетесь в своих преступлениях, суд может оказать вам снисхождение. Вам сохранят жизнь, как это случилось с нашей общей знакомой… сестрой Эделиной из монастыря святой Анны.