– Сначала до Кольца на двойке, а потом на трамвай. Если не ошибаюсь.
– Напугал ее голос Ромы.

– Что ты?..
– обернулась к нему она.

– Делаю?
– закончил вместо нее фразу парень и улыбнулся широко-широко.
– Отправился у Генри, чтобы повидать своих.

– Твои родители живут в другом городе!
– напомнила Юля.

– А я сначала с друзьями встретиться хочу!
– тут же сменил планы парень.

– Ясно! Ну иди к друзьям!
– предложила девушка, и скрестила руки на груди, всем видом показывая, что лично проследит за его выбором маршрута.

– Ладно, - сдался Рома.
– Я подумал, что тебе не помешает поддержка. Твои же дружки не поехали с тобой.

Юля опустила глаза.

– К тому же, от меня есть толк! Я помню где и что находится. Еще я регулярно общался в сети с Димкой Солнцевым, и теперь в курсе всех изменений!

– Хорошо, - выдохнула девушка.

Они сели в троллейбус, вспомнили студенческие годы, пока ехали к Кольцу. Заглянули в несколько музыкальных магазинов в торговом центре. Пересели на трамвай. Поднялись на несколько остановок в гору. Вышли на перекрестке. Свернули во дворы. Юля шла и оглядывалась. Прошлое оживало на глазах. Призраки веселой детской гурьбы стояли под окнами дома N 40, задрав головы вверх и кричали: "Ленка, выходи!", и разбегались, когда мама, выглянув на балкон, отвечала, что Лена наказана за двойку по математике. Потом уже подросшие мальчишки и девчонки носились по улице с баклажками полными воды, обливались в летний зной около дома N 36. А вот и дом Юли. Его номер 34. Рома почему-то замедлил шаг и на всякий случай, взял девушку под руку. Впереди толпились люди. Автобус и большая грузовая машина никак не могли пристроиться и поделить крошечную стоянку. Женщины в черных повязках на головах, перешептывались чуть поодаль, посматривая на траурные венки. Музыканты протирали носовыми платками трубы, тарелки.

Юля почувствовала, как ноги и руки немеют, а сердце сжимается, словно боится... Она крепко вцепилась пальцами в локоть Ромы, и делала шаг за шагом, заставляя себя двигаться и дышать. Из подъезда вынесли гроб с красном обивкой. Поставили на табуретки, чтобы все, кто не поднялся в квартиру могли проститься с усопшим.

– Может не стоит туда идти сейчас?
– спросил Рома.

Девушка не слышала его. Ее тянуло туда. В самую гущу. Она протолкнулась к гробу и заглянула туда. В немного опухшем морщинистом лице покойницы разглядела родные черты: такой же нос, как у нее самой, форма губ...

– Юлька?
– позвали ее.

Она обернулась и попала в объятия тети Вали.

– Девочка моя! Ты опоздала!

– Кто это?
– подошел незнакомый пожилой мужчина с девочкой лет десяти.
– Вы знали мою жену?

– Да она ее дочка! Юлька! Когда Славик умер, ее отец, она жила с бабушкой, а потом заграницу укатила!
– вместо нее ответила соседка.

Рома понял только одно, что девушку нужно срочно ловить, пока она не потеряла сознание. А Юля уже выпадала из реальности. Из-за шума в ушах, ей было сложно расслышать имена нового мужа мамы и... дочери? Перед глазами все плыло, превращалось в размытые пятна.

В сознание ее вернул отвратительный запах нашатыря. Юля уже хотела возмутиться, высказать Ульяму, а заодно и Честеру (ведь это он, несомненно позвал врача), как ей надоел аромат гадкого лекарства!.. Но открыв глаза мигом вспомнила, что уже не в Англии. А еще: что ее мать умерла. В памяти всплыло мертвенно бледное лицо в кружевах внутренней обивки гроба. Юля всхлипнула и откинулась назад, врезавшись темечком во что-то мягкое. И это что-то возмущено фыркнуло.

– Больно же!
– Рома придерживал ее, сидя на скамейке.

Траурное прощание продолжалось, а соседка, тетя Валя, размахивала ваткой перед Юлиным носом. Девушка скривилась и отодвинула руку старушки в сторону, чтобы больше не дышать отвратительным запахом.

– Значит, дошло мое письмо до тебя!
– озвучила не требующий доказательств факт соседка.

– Почему вы раньше не написали?
– прохрипела Юля, не сводя глаз с вдовца. Он тоже смотрел на нее, и крепче прижимал к себе дочку.
– Я недавно ей звонила. Почему она ничего не сказала?..

– Я не знаю, милая.
– Честно ответила старушка, и тоже посмотрела на мужчину с девочкой.
– Люда, когда с Борькой разошлась, пошла работать бухгалтером на завод. Познакомилась там с Женькой. Он с женой развелся. Дочка при нем осталась. Одному воспитывать с бабками сложно было. А Настюша, - (так звали падчерицу), - мне тебя напоминает. Даже по характеру. Наверное и мамке твоей, пухом ей земля, тоже. Они сошлись. Стали жить вместе. Людка малую воспитывала. Школа, кружки, танцы там. А в этом году плохо себя почувствовала, сходила в больницу. Проверилась. Поставили диагноз. Рак! Вот так вот. Живешь себе. А потом - все! Ну она не хотела ничего рассказывать никому. Дотерпела до последнего. Женька ей скорую вызывал прям среди ночи. Увезли. Сказали, срочно операцию делать... Я тогда тебе сразу и написала.

Юля крепко сжала руку парня. Она не сводила глаз с мужчины у гроба, и не могла заставить себя подойти. Боялась, что еще раз взглянув на маму, не устоит и упадет прямо к ней, опрокинет все. И снова потеряет сознание. Юля стойко вытерпела траурное шествие. Опираясь на Ромину руку, смогла выдержать часть, когда заколачивали гроб и опускали в яму. На ватных ногах подошла к краю, нагнулась, взяла горсть земли и бросила вниз. А потом...

– Думаю, нам есть о чем поговорить!
– сказал Евгений Владимирович, посматривая на объявившуюся родственницу.
– Приходите к нам...