– Ты не обязан...

– Я бы сказал тебе это рано или поздно, ты запала мне прямо в сердце, я бы не смог изображать родственные чувства долго.

– Не нужно...

Я беспомощно всхлипывала, а он продолжал смотреть на меня и уговаривать принять его предложение слегка охрипшим от переживаний голосом, преданно заглядывая мне в глаза. Постепенно он растопил лед, сковывавший меня столько лет, разогнал туман, буквально заставил полюбить собственного сына, не позволив отказаться от него и вынудив позаботиться о крошечном, постоянно пищащем, свертке. Вначале пришла ответственность и много позже привязанность, нежность и материнская любовь к Энтони. Прошел почти год после нашей свадьбы с Вилом, прежде чем я осмелилась войти в его спальню. Он терпеливо ждал, когда я приду сама, не позволяя себе выказывать малейшего неудовольствия или напряжения, и это подкупало, заставляло поверить в то, что у нас действительно что - то может получиться. Вил выходил из душа, когда я проскользнула в дверь, оставив сына на попечение заботливой тетушки Сюзи. Он потрясенно остановился посередине комнаты, не сводя с меня настороженного взгляда, я потянула пояс халата, сбрасывая его одним движением плеч. Стеснения не было вовсе, слишком строгий преподаватель обучал меня этому предмету. Я опустилась на колени и взяла его член в рот, сразу глубоко, так как того требовал Кхан, Вил застонал, потом дернулся навстречу, пытаясь толкнуться дальше и тут же шагнул в сторону, словно опомнившись.

– Сани...

Он подхватил меня на руки, опустился на самый край постели и горячо, иногда сбиваясь, заговорил:

– Ты не должна этого делать, только не так... что же за тварь тебя к этому приучила... ты такая маленькая, тоненькая, нежная и столько решимости в остекленевших глазах... такая отработанность движений... это страшно, Сани, это не любовь... это не должно так происходить...

Он замолчал, зарывшись в мои волосы лицом и прерывисто дыша. Я растеряно смотрела перед собой, не совсем понимая смысл того, что он мне говорил, наверное, ему не понравилось, подумала я тогда.

– Ты спала еще с кем - то, кроме отца Энтони?

– Нет.

– Он был первым?

– Да, тебе не понравилось?

– Понравилось, даже слишком, только от умения твоего дрожь идет по спине.

– Я умею доставить удовольствие, тебе понравится...

– Даже не сомневаюсь, в твоем возрасте, как - то не ожидаешь подобного мастерства от девушки, тем более от тебя. Слишком невинной ты кажешься, словно старшеклассница, залетевшая после случайного первого раза, отсюда и Энтони появился.

– Он хотел сына...

Вырвалось само собой, и я почувствовала, как напрягся Вил.

– Ты расскажешь мне о его папаше?

– Я не хочу...

– Не хочешь вспоминать, я понимаю.

– И не хочу больше бояться.

– Он не достанет тебя.

– Я не об этом, - мои ладони скользят по его плечам, обхватывают шею, он поднимает на меня изумленный взгляд.
– Давай сделаем это, ты же мой муж, я должна быть с тобой.

– Тебе было с ним... неприятно?

Вил спотыкается на последнем слове, я серьезно смотрю на него, потом чуть усмехаюсь.

– Наверное, ему нравилась моя боль, но ты же другой.

Я не спрашивала, я утверждала и встречала его взгляд без страха.

Кхан был красивым, ухоженным, сногсшибательным мужчиной, наверняка, способным, сразить одним лишь взглядом из под длинных ресниц, любую вокруг себя, но именно Вилу, нескладному и высоченному громиле, удалось побороть мой страх. Не вытравить, не испытать наслаждение, не заставить потеряться от любви к себе, но я перестала безотчетно вздрагивать от мужских прикосновений и перспективы заняться любовью. Один раз в неделю, очень нежно и трепетно Вил укладывал меня в свою постель и, мерно двигаясь во мне, достигал кульминации или соглашался со мной и, тогда я губами заставляла кончить его почти сразу. Обыденность, я полюбила это слово. Вил был предсказуемым, не склонным к сюрпризам, человеком. Тихая размеренность нашего быта делала меня счастливой. Мне по - настоящему нравился Вил, я была привязана к Сюзи и обожала Энтони. Моя любимая и любящая семья, той о которой можно было лишь мечтать, прекрасно осознавая всю тщетность этой самой мечты.

– Энтони.

Вил смешно округлил глаза, явно передразнивая и мой холодный тон, и нарочито сердитый вид. Ему не нравились мои попытки быть строгой мамой. Сын же даже не обернулся слишком поглощенный разрыванием книги на составные части.

– Нельзя.

Я пригрозила ему пальцем, грозно сдвинув брови на переносице и, получила в ответ теплую лучистую улыбку. Кхан хотел свое продолжение, и он его получил, Энтони являлся его точной копией, и я с этим ничего не могла поделать, разве, что просила парикмахера коротко остригать, не позволяя мягким локонам ниспадать до самых плеч. Его отец носил такую прическу, сколько я себя помнила и, теперь не сильно изменился, если верить фотографиям в газетах. Я так и не рассказала мужу о том, что происходило со мной до того момента, когда я выскочила прямо под колеса его машины, он спрашивал, но я продолжала упорно молчать. Вил далеко не Мену, но подставляться я не собиралась, даже уверенная в его преданности. Я знала, что мы не встретимся с Кханом, не смотря на то, что находимся в одном городе, но словно в разных странах. Он где - то там, блистает в высшем обществе, безупречно - стильный и бесконечно привлекательный, а мы вот здесь, в не самом престижном районе, почти без денег, но неимоверно довольные друг другом и окружающими. Я вышла на работу, едва Энтони научился самостоятельно ходить, чтобы вносить личный вклад в скромный семейный бюджет. Служила продавцом в местном супермаркете.

– Иди ко мне.

Вил пресек мои попытки приструнить сына, притянув к себе на колени и жарко поцеловав в губы. Приятно, не более, но он не требовал страстности, просил не отталкивать и научиться расслабляться, у меня даже начало получаться ложиться с ним постель, не отключаясь полностью от происходящего. Заученность движений уходила и, его лицо светлело по мере того, как менялось мое поведение и наши отношения. Кто бы сказал мне, что мужская ласка это не только повод сжаться от испуга, но и обыкновенное тепло, смешанное пополам с благодарностью.

– Какие новые сплетни в вашем милом женском коллективе?

– Не наговаривай, - я провела пальчиком вдоль его не единожды поломанного носа и слегка нажала на его кончик.
– Мы вовсе не сплетницы.

– Вы самые обыкновенные болтушки.

Вил снова потянулся ко мне губами, но я предупреждающе запечатала его губы ладонью.

– Мне тебе ужин готовить.

– Уже не нужно, меня вызвали в клуб, подменяю напарника.