Но все оказалось куда ... интереснее.

Все прояснилось со следующим посланием от Максимилиана:

" Учитывая, что у тебя в подругах эта ненормальная, думаю, ты знаешь, что наши основные соперники на турнире - это Аллодей Каддари и Айро Матеи. Чего ты не знаешь, так это того, что я написал им от твоего имени и сказал, что ты бросаешь им вызов. Ну, и от себя добавил красочных слов в это самое бросание вызова".

Олив аж задохнулась от негодования. Сволочь! Он не женщину голую нарисовал, а мишень у неё на спине! Да ей же теперь мстить будут все, кому не лень! А вдруг Марселла попадет под удар? Чем он только думал?

Ответ Олив тоже знала. Максимилиан думал мозгами. Это она больше привыкла доверять чувствам. А чародей поступил умно и с выгодой для себя.

Неужели, чтобы победить в этом проклятом турнире, нужно действовать как он?

Олив бросила взгляд на крылья. В них отражался Максимилиан, сидящий в расслабленной позе. И только то, как неотрывно он смотрел на её спину, да как постукивал карандашом по столу, выдавало его волнение.

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять - что-то этот поганец задумал. Что именно, и чем это грозит Олив понять трудно. Недостаточно информации.

Однажды Винсент пришел домой весь в грязи и крови, раненный, но очень довольный собой. Тогда-то брат и сказал: "Иногда, чтобы узнать какую западню тебе готовят, нужно в неё попасть". Сказал и забыл. А вот Олив эти слова запомнила и сейчас решила применить на практике. Но, на своих условиях.

Девушка ничего не сказала чародею. Пусть гадает. Сделав лицо посерьезнее, она принялась строчить конспект урока. Смысла того, что Манолле сейчас рассказывает Олив не улавливала. Мысли были далеко, да и волновалась сильно перед предстоящим состязанием. Но учиться все равно нужно. Поэтому позже, в более спокойной обстановке, нужно будет пересчитать конспект.

Занятия медленно текли, и в какой-то момент Олив даже удалось сосредоточиться на них, позабыв про все остальное. Поэтому момент, когда прозвучал звуковой сигнал, стал для неё полнейшей неожиданностью.

Собирать свои вещи, как при окончании занятий никто особо не стал. Все торопились кута-то по коридору, оживленно обсуждая предстоящий Сайхол. Некоторые уже делали ставки на победу Максимилиана. Тотализатором заведовал коротышка с таким лицом, словно ему дали по нему лопатой, да так и оставили. Нахал даже попытался подкатить к Олив с предложением поставить на Марселлу.

Кстати о ней. Толкотня в классе, а затем и в коридоре их разделила и в большой зал с высокими каменными сводами, на которых неизвестный (по крайней мере для Олив) художник нарисовал шедевральную картну какого-то давно минувшего побища. Краски были настолько яркими, что казалось вот-вот - и с потолка закапает кровь.

Большего разглядеть Олив не успела. Всё вокруг как-то разом стихло, и над залом зазвучал голос Лансера, которого Олив не могла видеть:

– ... для меня честь объявить об открытии Срединного Сайхола. В течение прошедшей недели желающие могли записаться в список. Традиционно их немного - в этом году претендентов восемь. Сейчас я оглашу их имена. Сит Максимилиан Драми, сит Бади, сит Олаф, сит По, сит Аллодей Кадарри, обри Айро Матеи...

Олив не смогла сдержаться и брезгливо скривилась. Она привыкла к тому, как здесь называют парней и девушек. Но к тому, что здесь есть создания среднего рода привыкнуть не сможет, наверное, никогда.

– ... патма Марселла, - не меняя ни темпа, ни тона продолжил Лансер.
– Патма Олив Пентегриф.

Повисла напряженная тишина, а затем толпа медленно расступилась перед Олив. Что было с нею впервые на её памяти. Не зная, что нужно делать, девушка смущенно покивала всем ручкой и пошла к помосту, где уже ждала Марселла. По дороге она встретилась взглядом с Лансером. В черных, как сама ночь глазах, в которых не отражалось ничего. Но Олив все равно почувствовала себя так, словно предала его доверие. Дернув плечиком, она отогнала от себя эти мысли. Предать можно только того, кого любишь. А Олив питает к черноглазому демону совсем другие чувства.

На самом деле Лансер никогда не любил официальную часть. Каждый год он говорил одно и тоже. Иногда даже приходилось зачитывать одинаковые списки имен. В этом году он также монотонно бубнил все написанное на бумаге, как и в прошлом. С той только разницей, что в этом году его мысли были заняты другим. Поэтому демон е сразу понял, что прочитал. Только когда толпа расступилась перед Олив, Лансер догадался посмотреть на имена в списке.

Мир вокруг замер на неопределенное время.