С самых первых секунд знакомства Марселла относилась к Оливии снисходительно, не смотря на все рассказы девушки о том, как та дралась в гимназии с мальчишками и что братья неплохо обучили её пользоваться оружием. Валькирия не скрывала того, что не считает Олив бойцом. Да что там бойцом! Марселла думала, что даже если бы у девушки было тысячелетие в запасе, она не смогла бы сравниться по боевым навыкам и с половиной здешних "учеников". Поначалу Оливия сердилась. Но чем больше новых индивидов встречала, тем сильнее убеждалась, что подруга права. Чтобы не терять боевых навыков Марселла время от времени устраивала тренировочные бои с другими учащимися. Понаблюдав за ними разок Олив отчетливо осознала две вещи. Первое - валькирии грозные соперники, с которыми лучше дружить. Второе - Марселла очень хорошая подруга. Другой бы на её месте давно бы сказал Оливии, что она ноль без палочки. А напротив стоят, и активно кивают головами в такт словам исмэм, четверо самых сильных, умных, обученных и натренированных убийцы на всю академию. Даже Марселла не уверена, что смогла бы против них выстоять. Какие шансы у Олив?

Наконец, Манолле закончила с парнями и все пятеро подошли к напряженно ждущим своей участи девушкам. Исмэм в своей привычной спокойной манере объяснила, что будет происходить дальше:

– После того, как мне дали задание обучать вас построению и практическому применению боевых навыков, я разработала для вас план обучения. Однако сит Драми обратил моё внимание на то, что у патмы Марселлы уровень обучения намного более высокий, чем у патмы Пентергриф. Поэтому я приняла решения разделить вас. Патма Марселла будет обучаться с ситом Олафом и ситом Бади, - она поочередно указала на нага и тенто, который тут же подмигнул валькирии, которая не осталась в долгу и показала ему кулак.
– А вы, патма Пентергриф, будете обучаться с ситом Драми и ситом По.

Олив не увидела в словах исмэм ничего особенного. А вот Марселлу они заметно обеспокоили. Валькирия шагнула вперед, занимая позицию между новыми учителями, Манолле и своей подругой, словно готовясь защищать её с боем, и спросила достаточно спокойным и ровным тоном:

– Исмэм, а Лансер в курсе?

– От господина Синтигрэна не поступало никаких указаний на этот счет, - ровным голосом ответила Манолле.

Марселла вздохнула, как показалось Олив с явным облегчением, и посоветовала:

– Тогда лучше спроси у него разрешения любому из этих четверых обучать патму Пентергриф. Гарантирую - он запретит.

– Это невозможно, - спокойно ответила Манолле Свим.
– Господину Синтигрэну пришлось срочно уехать по неотложному делу. У меня нет полномочий с ним связаться.

Олив показалось она услышала скрежет зубов, но когда валькирия опять заговорила её голос оставался спокойным:

– Каковы были его указания относительно патмы Пентергриф?

– Последнее распоряжение господина Синтигрэна было предельно ясным - патма Пентергриф на особом положении и меня нет полномочий её наказывать. Я должна её обучать. И я прилежно исполняю приказ господина Синтигрэна.

Марселла с досадой топнула ногой и закусила нижнюю губу. Вот ведь засада. Лансер уехал так не вовремя. Что у них там случилось? Максимилиан Драми тот ещё говнюк. Не так давно Лансер его наказал. И с этого заносчивого чародея станется отыграться на Олив.

Валькирия решила ещё раз попытаться поговорить с исмэм. Хотя это и будет бесполезно. Манолле Свим такой же голем, как и Фесстер. Она подчиняется только Лансеру и слушается его приказов беспрекословно. Марселла вообще была не уверенна насчет того, есть ли у этой особи, исполняющей обязанности исмэм - главной управляющей академии и основной учительницы для наиболее важных и одаренных учеников - хоть какие-то чувства. Но тут заговорил сам Максимимилиан.

Чародей выглядел абсолютно спокойно, а его голос был лишен эмоций:

– Патма Марселла, что именно вас не устраивает?

– Ты в качестве учителя!
– не задумываясь, огрызнулась валькирия.

Краешки губ чародея дрогнули в едва заметной улыбке:

– Я вас в качестве ученицы к себе и не звал. Патма Пентергриф возражает против моей кандидатуры?

– Да!
– рявкнула Марселла.

В этот раз голос Максимилиана просто сочился ехидством, а смотрел он только на Олив:

– А сама за себя ответить она в состоянии? Или патма Пентергриф непременно нуждается в вашем спасении?

Олив несколько мгновений хмуро смотрела на него непонимающим взглядом. Что он такое говорит? И тут ей вспомнился их последний разговор. Вот что он спрашивает! Не сломили ли её, пока его не было. Захотелось закричать: "Не дождешься!". Но вместо этого она ровным тоном ответила: