Хорошо, что дедушка уже принял капли.

«Джек?» – Рафаэль отодвинулся от дыры и задумался.

Фотограф отказался спускаться. Уверил, что Барт самостоятельно справится с фотоаппаратом, а он лучше отсюда, сверху поруководит.

– Джек! Ну, конечно, Джек! – хлопнул себя по лбу Рафаэль. – Совсем не слуга.

И сунул голову в проем.

– Барт, будешь подниматься – смотри по сторонам! Свети на стены!

Барта медленно тянули наверх.

– Свети вокруг! – кричал ему Раф.

Барт выругался и рассмеялся.

– Ну?! – не выдержал Раф.

– Стоп! Я сделаю кадр! Ножны!!! – Барт захохотал.

– Где ножны? – не понял отец.

– Висят на стене.

Фотоаппаратуру, Бартоломью и кинжал с ножнами поднимали мучительно долго. Рафаэль и Маленький дедушка просто извелись, ожидая.

– Не верю своим глазам! – воскликнул отец, протягивая дрожащие руки к кинжалу. – Это он! Кинжал Мединосов!

Журналист наконец сам взял в руки камеру и ослепил всех магниевой вспышкой.

Барт поморгал, забрал у отца и торжественно, насколько позволяли условия, преподнес кинжал через проем в стене старику. Отец скользнул взглядом, не узнавая, кто это там, и схватился за ножны.

– А где же Глаз бури? – растерянно спросил он, разглядывая пустое гнездо от камня на узорчатой поверхности.

Бартоломью с недоумением уставился на ножны.

– Раф, – позвал он. – Раф, нет Глаза бури! Обшарить дно еще раз?

Барт опять полез в колодец. Ощупал камни, распадавшиеся в руках песчаные комья, переворошил трехсотлетнюю пыль. Время поджимало. Он поднялся наверх. Без камня.

Биорн вела вниз Маленького дедушку, который прижимал к груди кинжал и ножны. Бартоломью подсадил на спину Рафаэля. Один из журналистов спускал складную коляску Рафа. Отец нес прадедушкин стул. Замыкал процессию фотограф с аппаратурой.

– Все запереть, никого никуда не пускать, мы вернемся через пару дней, – велел Барт маме, выбежавшей к центральному входу в замок. – Папа, ты не забыл включить сигнализацию?

– Включил-включил, – заверил его отец и восторженно спросил у мамы: – Нет, ты это видела?

Мама только головой покачала.

Маленький дедушка с большой неохотой отстранил от себя оружие, вздохнул, но мужественно протянул его Бартоломью Медичесу.

– Давай, внучек.

Барт взял клинок, завернул в бархат с вышитым гербом Медичесов. Отдал отцу, пока усаживал Рафа в такси.

В машине отец не удержался, развернул сверток.

– А можно мне наконец подержать в руках? – звонко попросил Раф.

– Все как я думал! – воскликнул он, вынимая кинжал из ножен. – Кинжал точно из Кашмира! Твое мнение, папа?

– Ну, я не специалист, возможно, что из Персии, – важно сказал Медичес. – Одно могу утверждать – не европейская работа.

– А ножны! Ты только посмотри!

– Да, – встрял Барт, – мастер обладал большим вкусом. Ножны идеально подходят к кинжалу. Они не просто в том же стиле, они подчеркивают его стиль. Теперь понятно, почему Мединосы торговали их у Медичесов и никак не могли договориться. Вторых таких не подберешь и не сделаешь.

– А где же Глаз бури? – спросил отец.

– Потом найдем. Остался в замке на дне лестничного колодца, – выдвинул предположение Раф и пояснил: – Ясно, что ножны изготовил художник, а не оружейных дел мастер. Камень мог вставить вообще не он, а ювелир. Уже после того, как ножны были готовы. Видимо, не очень надежно вставил, потому что при падении Глаз бури отвалился. Надо будет рассмотреть гнездо от него под лупой. Но и так видно, что две лапки-держалки сломаны…

– Почему ножны с кинжалом были грубо сброшены с перехода? И почему вор не забрал их позже? – возбужденно перебил его отец.

– Потому что вора не было, – улыбнулся Рафаэль, – и специально их туда никто не бросал. Джек, то есть валет – паж, сын сестры хозяина замка – нес оружие из Большого зала от Медичесов к выходу, где его ждал Мединос. Он, как и любой мальчишка на его месте, хотел рассмотреть награды, о которых столько говорили, которыми восхищались, а ему не показывали.

– Т-а-а-к, – недоверчиво произнес отец. – И?..

– На переходе под факелом место хорошо освещенное и уединенное. Там, где его бы не заметили, не помешали, не отругали, паж вынул кинжал из ножен и… выронил! Судя по отзывам, он был неуклюжим. Признаться в содеянном он побоялся. Промолчал или наплел небылиц, в которые не поверили!

Барт просиял и втихаря показал Рафу большой палец, мол, хорошо придумываешь.

– Кинжал сразу упал на дно, а ножны, видимо, зацепились за что-то и застряли.

– Все так, – подтвердил Барт. – Ножны повисли, зацепившись за выступ.

Отец задумался. Потом удивленно спросил:

– А куда мы, собственно, едем?

– Мы едем в Порт-Пьер. – Барт посмотрел в окно.

Они отъехали от Меланьи недалеко, а отец уже забеспокоился. Не сорвались бы их планы.

– Зачем? – удивился отец.

– Предъявить кинжал Мединосам. Пусть знают, что Медичесы не были ворами, – тянул время Барт.

– Они и так узнают, – заерзал на сидении отец. – Из публикации в газете. Мы им непременно вышлем.

– Папа, – вмешался Рафаэль. – Ты же обещал сосватать Барту Женевьеву! Кинжал и ножны мы нашли. Никто в их пропаже не виноват…

– Нет, постойте… – Для отца это был гром с ясного неба.

– Медичесы держат слово, – куда-то в потолок машины сказал Барт.

– Да, но… А где доказательства? – пытался выкрутиться отец.

Главное, не шумел и не требовал развернуть машину!

– Ты сам все видел. Своими глазами. Кинжал и ножны у-ро-ни-ли. – Рафаэль не сводил с отца лучистых глаз. – Подробности мы рассмотрим на фотографиях через пару дней!

– Кхе-кхе, – откашлялся ошеломленный натиском отец. – Хорошо хоть, что Медичесы нашли кинжал и ножны. Ненавистные Мединосы не принимали участия в поисках.

Дети благоразумно промолчали, надеясь, что он не будет развивать эту скользкую тему. Увы, именно молчание показалось отцу подозрительным.

– Бартоломью! А кто этот старик? Сегодня. В замке. Это…

– Мединос, – признался вместо Барта Рафаэль. – Старший Мединос. Единственный из них всех, кто верил в успех поисков. Не считая Женин, конечно.

– И в непричастность обоих семейств к исчезновению, – добавил Бартоломью.

Неважно, насколько это правда, но отцу сейчас нужно показать все в «правильном» свете.

– Маленький дедушка, Мединос, любезно предоставил нам с Рафаэлем семейный архив, – продолжил Барт.

– Да! – подхватил Раф. – Только благодаря документам из этого архива мы смогли составить полную картину произошедшего в замке, связать концы с концами и вычислить местонахождение ножен и кинжала.

– А подробнее? – В Медичесе проснулся историк.

Рафаэль начал пересказывать наизусть письма. Барт в который раз позавидовал такой памяти. И умению расставить акценты. Раф упомянул о чертеже и перешел к книге о шотландских привидениях. Барт вздохнул. «Ах, Кинжал, Кинжал, что ты сейчас делаешь, скучаешь ли по хозяину?»

Им удалось заговорить отца до самого Порт-Пьера. Но, выйдя из машины, он опять заколебался.

– Бартоломью! Такой серьезный шаг, как создание семьи, необдуманно и скоропалительно не делают!

– Это всего лишь сватовство, – буркнул Барт, доставая из багажника коляску Рафаэля.

Он бегом отнес ее наверх, по широким полукруглым ступеням местной центральной библиотеки. Поставил у массивных дверей и сбежал вниз за Рафаэлем. Отцу ничего не оставалось делать, как последовать за сыновьями.

– Сейчас здесь заседает попечительский совет местной библиотеки, – объяснил ему Барт, прежде чем открыть дверь. – Практически все собравшиеся – Мединосы. Председательствует отец Женевьевы.

Это был решающий момент. Если отец сейчас пойдет на попятную, заартачится – все пропало!

– Ох, как мы утрем Мединосам нос! – воскликнул Рафаэль.

Отец важно расправил плечи. Барт подавил улыбку и распахнул дверь.

Отец чинно вошел внутрь, держа перед собой драгоценный сверток. Рафаэль ехал рядом. Барт задержался в дверях, вроде как стряхнуть пыль с одежды.

Женни скучала. Ничего нет зануднее, чем слушать отчеты и дебаты, по большей части финансовые. Можно уснуть. Но ей позвонила Биорн и передала просьбу Маленького дедушки непременно присутствовать на собрании. Интересно, зачем? Женни с жалостью посмотрела на отца. Не потому, что он слегка запутался в бюджете, а потому, что рано или поздно его любимая единственная дочь сообщит ему ужасную новость. Она собралась в монастырь, и это не подлежит обсуждению! Она уже несколько раз намекала родителям на такую возможность, но они не понимали или делали вид, что не понимают. А это серьезно!

Со скрипом отворилась дверь. Члены совета замолчали и недовольно оглянулись. Кто им посмел мешать? Мединос узнал человека, который шел с таким достоинством. Тот самый заносчивый Медичес из Меланьи. Что он там такое несет, завернутое в яркий расшитый бархат? Сопровождающий врага парень в инвалидной коляске вертел головой и приветливо всем улыбался. Женни вскрикнула и подскочила на ноги. Рафаэль нашел ее взглядом.

– Чем могу служить господам, гм, Медичесам? – Отец Женевьевы поджал губы.

Старший Медичес почувствовал себя в роли циркового мага. Публика замерла в нетерпеливом ожидании. Не хватает лишь барабанной дроби. Он усмехнулся, положил сверток на стол, развернул его и медленно вынул кинжал из ножен. Зрители ахнули.

– К-как? Т-тот самый? – Отец Женевьевы, похоже, начал заикаться.

Насладившись триумфом, отец Бартоломью стал витиевато объяснять, что да, тот самый. Медичесы обнаружили неоспоримые доказательства непричастности их семьи к пропаже кинжала и ножен. («Обеих семей», – вставил Рафаэль.) А также другие важные документы, которые привели их к местонахождению утерянных сокровищ. Они благодарят старшего Мединоса за предоставленный архив. («Маленького дедушку», – пояснил Рафаэль.) И…

Медичес запнулся, не зная, чем бы эффектным закончить речь.

– Барт и Женин, – прошептал ему Раф.

– Мой старший сын Бартоломью Медичес просит руки Женевьевы Мединос. – Отец поморщился, но произнес это.

– А? – Мединос оглянулся на дочь растерянно. – Гм, ну, э… ей самой решать.

– Папочка! – Женин бросилась отцу на шею и чмокнула в щеку.

Собрание изумленно молчало.

– Мы предполагаем, что кинжал работы кашмирских мастеров, – бодро заговорил Рафаэль. – Хотя есть разные мнения…

Все ринулись к столу рассматривать утраченные когда-то награды. Рафаэль с заговорщицким видом поманил Женин, показал на выход. Женин схватила свой плащ и, натягивая его на ходу, побежала на улицу. Рафаэль покатил за ней следом.

Бартоломью! Ее Барт собственной персоной топтался снаружи у дверей. Женин от счастья потеряла дар речи. Смотрела и глупо улыбалась. Бартоломью!

– Ну? – Барт поднял голову и уставился на Рафа.

– Все по плану. – Раф со смехом показал брату два больших пальца.

– Женин! – наконец повернулся Барт к Женевьеве, оглянулся на Рафа и, схватив Женин за руку, увлек на несколько ступеней вниз.

Остановился и спросил шепотом:

– Ты беременна?

– Я что? – улыбка сползла с ее лица.

Она ждала от него других слов. Объяснений, признаний в любви. Нет, сначала заверений в вечной любви, потом объяснений. Но это! Да это как ведро холодной воды на голову.

– Нет… – пробормотала Женин растерянно.

– Ну и хорошо, – выдохнул Барт. – Успеется.

Женин злобно прищурилась.

– Ты затеял сватовство из страха, что я от тебя беременна?!

– И это тоже, – признал Барт.

Чего лукавить, возможные последствия той ночи – одна из причин, почему он так спешил. Отпрыск Медичесов – это серьезно.

Женин впилась в хмурого Барта взглядом. Какая же она дурочка. Вот оно что! Любовь тут ни при чем. Бартоломью Медичес проявил свою сущность – показное благополучие, сдобренное внешними эффектами!

Женин дико захохотала:

– Ой-ой, как страшно, ребенок Медичесов и вдруг достанется ненавистным Мединосам! Подумать только: Медичес родится у Мединосов! И будет Мединосом!

– Не ори! Рафаэль услышит! – Барт оглянулся на Рафа и стащил Женин к подножию ступеней.

– Пусти меня! – Она освободилась из его цепких пальцев, но все-таки убавила тон.

И правда, зачем милому Рафаэлю слышать эту грязь. Изнанку человеческих отношений! Но после всех ее страданий высказаться она должна!

– О! Узнаю Бартоломью Медичеса! Какой заботливый! Рафаэль огорчится! Мама заболеет! Папа будет недоволен! В Меланьи сорвется карнавал! Тебе до всех есть дело, кроме Женевьевы Мединос! Я у тебя всегда на последнем месте! Могу и подождать! В крайнем случае и в окошко прыгнуть. – Гордая дочь Мединосов упрямо клонила голову и гневно раздувала ноздри.

Барт задохнулся от возмущения. Он напрочь забыл о нежных ушах наивного Рафаэля и заорал сам:

– А я? На каком месте у Женевьевы Мединос я? Да ты хоть раз про меня вспоминала, когда бросала и исчезала? Без слов, без объяснений! Я тебя считал частью своей семьи. Думал, вот она, моя родная душа, понимает меня, единственная принимает таким, какой я есть. Живет моей жизнью, моими проблемами!

Барт выпятил грудь.

– Да, в моей семье есть проблемы. И я, слышишь, я в ответе за благополучие своих близких! И твое в том числе!

Раф сверху с ужасом смотрел на происходящее. Все шло прекрасно. Они с Бартом сделали невозможное. И вдруг непонятно почему Бартоломью и Женевьева начали ссориться. Да еще как!

– Барт! – закричал Рафаэль умоляюще. – Барт, остановись! Что ты делаешь!

Барт только рукой от него отмахнулся. У него накипело за эти несколько месяцев и теперь прорвалось наружу. И у Женин тоже.

– И почему ты мне не позвонил?

– А ты почему мне не позвонила? Ты представляешь, что мне только в голову не приходило?

– А мне? Да я уверена была, что ты меня разлюбил! Что не хочешь идти против воли родителей и отказался от меня!

– Я? Замечательно! Я что, дал тебе повод так думать?

– Повод? Да ты прямым текстом объяснил, что ради меня ничего в своей жизни менять не собираешься! В ТУ ночь!