Сейчас же мы освоились, заматерелись, заматерились, во взгляде появилась осмысленность. Мы научились не видеть в Ярмарке хаос, бессистемность… хотя бессистемность – есть системность… но тс-с-с! – сейчас вечер. Теперь-то мы умели задавать более целенаправленные вопросы, а не бесконечные «что это?» и «сколько стоит?».

Не поздно ли мы спохватились? Вот какой вопрос мучил нас. С момента прибытия на Ярмарку прошло несколько дней, Ярмарка занимает громадное пространство, мы наверняка не могли наткнуться на Томов СЖ – он-то исчез ещё раньше – разве что совершенно случайно. Но поскольку оказалось, по словам главного врача, что нам больше не о чем беспокоиться, мы могли считать, что главную задачу – возвратить Томов СЖ – выполнили: какой-то же СЖ у него появился? Пусть он пока сам не понимает, какой, и в чём именно заключается, но всё же? А остальные задачи являются побочными и должны интересовать нас лишь постольку, поскольку нам самим интересно подробнее познакомиться с огромным живым организмом: Ярмаркой.

– Может, походим ещё немного по этой Ярмарке? – нерешительно предолжил я, немного неискренне. – Неужели ты не хочешь узнать, что тут происходит на самом деле?

– А может, оно происходит не на самом деле, а рядом? – неуверенно произнёс Том.

– Зачем идти на другую Ярмарку? Зачем рисковать?

– Да не будем мы его ковать, – Том выглядел очень вяло.

Судя по словам главврача, в нём зрел новый СЖ. Вялости следовало ожидать, но как мне следует поступить: оставить Тома в покое, назначить постельный режим, или наоборот – кинуть в гущу событий? Я не знал.

– Я и сам не знаю, зачем туда идти, – признался Том. – Я чувствую, что надо посмотреть, что там имеется. Здесь моего старого СЖ нет. Но в нём что-то находилось. Что-то важное или нужное.

– Или тебе домой хочется? – решил уточнить я с другой стороны.

– Домой не хочется… – сказал Том, – но родители, наверное, волнуются, – и ушёл в ванную.

Действительно, как я не подумал об этом факторе? Обо всех подумал, а об этом – нет. Мда-а… Ну и я!

Я посидел немного, посамобичевался, а потом принялся обдумывать роль Гида в нашей истории: не мог ли он быть засланным, чтобы наблюдать за нами? Но кем, Сборщиками? Мы до сих пор ни одного не видели. А потом я подумал: что это – не детектив. Это сюрреалистическая лингвистика! Такого поворота событий в ней быть не может.

И потом: Гид не ожидал нас специально – просто ожидал кого-то у ворот Ярмарки, в обычном месте, где ожидают вновь прибывших, чтобы показать им всё, что нужно. И не показывать то, что не нужно. Обычный экскурсовод на необычной Ярмарке в ожидании клиентов. Со Сборщиками он связан быть не мог – им-то зачем? Сборщики никогда не заметали следов: там, у нас, никто ничего не увидел бы, что они берут, а здесь доказать, что это твоё, также невозможно.

Но мне тоже хотелось остаться на Ярмарке: несколько вопросов следовало разгадать на месте – мне казалось, что для них недавно созрели все условия. Я решил проверить, так ли это в самом деле, и подошёл к подоконнику, где в длинных горшках самого дела зрели условия. Осмотрел их. Некоторые созрели полностью, но некоторые оставались зеленоватыми, словно горошек мозговых сортов. Ладно, обмозгуем…

И я сел мозговать. Но не раскидывать мозгами: пол укрывал синтетический ковёр с длинным гибким ворсом и я предполагал, что ворс будет щекотаться.

Кто были все те – или весь тот, – что подбрасывал в номер сон, наглость, разнобой? Почему при нашем появлении некто вскочил в автомобиль, пахнущий серой? Простое совпадение: он не хотел ни с кем встречаться, не только с нами? Кто говорил за моей спиной, а когда я оборачивался, никого не видел?

У меня было предчувствие, что на эти вопросы нам удастся найти ответ. Да, мы многое повидали, достигли своей – вернее, Томовой – цели… Но мы ничего не сделали! Надо оставить здесь след. Может, следует сходить на другую Ярмарку, о которой говорил Гид?

Я высказал вышедшему из душа и вытирающему шевелюру Тому свои соображения. На свежую голову, думаю, он лучше сообразит.

Он задумался.

– Давай завтра здесь похолдим денёк, зайдём в холдинг-центр, посмотрим… а там и домой, если ничего не изменится, – после душа он чувствовал себя намного бодрее. Вероятно, новый Томов СЖ вырос ещё немного после полива.

Мы с наскоро соствили план действий на завтрашний день, после чего спокойно устнули – потому что составили устно. Если бы письменно, то… подумайте сами.

Уже засыпая, я подумал, что планы обычно не выполняются, особенно когда строятся строго по пословице: на охоту идти…

Сегодня, возможно, наступил последний день нашего пребывания на Ярмарке. Мы чувствовали себя немного подавленными, словно он наступил именно на нас – да так, собственно, и получалось – и подвяленными, поскольку находились в полуподвешенном состоянии вялящейся рыбы. Жар, правда, шёл изнутри.

Нас окружала грусть: вились пчёлы, выписывая вензеля и сплетая траекториями толстую косу.

Мы обходили Ярмарку, разглядывая то, что не успели разглядеть, встречая то, что уже видели, прощаясь и с тем, и с другим, и с третьим – чего не заметили и не встретили.

Что-то мы увидели, что-то смогли увидеть, что-то пропустили, не оказались в том месте, где могли увидеть, и потому не увидели.

Мы бесцельно толкались по рядам в наивной надежде наткнуться на след Томова СЖ. Потому что сказанное главным врачом вчера, сегодня показалось абсолютно нереальным. Да, имелся СЖ, да, исчез, да, что-то новое внутри появляется, но нет в том нашей заслуги. Не мы сделали, не мы решили задачу: пусть задача и наша, но решение оказалось чужим. Правильным, верным, но чужим… и неожиданным: не таким, на какое мы рассчитывали. Вот если бы нам сказали: пойдите туда – не ведомо куда, принесите то – не ведомо что, и то, наверное, мы чувствовали бы себя легче.