Ну и вот – одним дворником с двумя высшими образованиями у нас в стране стало больше. Можно сказать – в Израиле тоже таких на улицах полно. И улицы метут, и санитарами в больницах. Но там нашим троечникам просто не дают гражданства. Даже обрезание там на втором месте. Прямо у трапа самолёта проверяют дипломы, аттестаты и, если что – катись обратно в свою Россию.

Алевтине Юрьевне семьдесят три года. Супругу её, Митрофану, недавно отметили семьдесят пять.

Идёт на-днях Алевтина Юрьевна с подругами за коровами, улыбается загадочно и счастливо. – А что, бабы, что делали в субботу-воскресенье? Ну, заскулили бабы, затянули: кто про свиней начал рассказывать, кто про уборку в доме, кто – про стирку. Юрьевна выслушивала всё это нетерпеливо, серые глазки её при этом аж поблёскивали. Когда в вечернем, наполненном отдалённым мычанием воздухе, прозвучал и затих последний отчёт, Юрьевна, как бы вскользь, между делом, своё добавила: - А мы, с моим дядей Митей, два дня на диване прокувыркались!..

Счастливая пара. Вместе прожили уже столько, что и счёт потеряли. И было за эти совместные годы, конечно, всё. И гулял её дядя Митя, и водку пил, и ногами бил, пинал ногами вдохновенно по квартире, как мячик, неоднократно. Если рассуждать исключительно с женской колокольни, то, что она от него уже сто раз не ушла? Могла уйти? – Могла. Да за каждое отдельное дяди Митино преступление – будь то пьянство, неверность или что ещё, можно было каждый месяц ему чемодан на порог выставлять. И грозилась Юрьевна. И сама собиралась к маме уйти, да остывала. Мирилась. Прощала. В мороз хватала вёдра с водой, таскала от колонки своему дяде Мите в «К-700» заливать. Сама от горшка два вершка.

Детей воспитали. Правнуков дождались. Сейчас нет-нет, да кувыркаются с дядей Митей на диване, на зависть одиноким бабам. Которые мужей своих недостойных когда-то с гордостью повыгоняли.

Много женщине дано – и ум у них подвижнее, и организм выносливей. Много, в чём они значительно превосходят нас, мужиков. Но редко удаётся из них кому скрывать своё превосходство, обращаться с мужчиной на-равных.

Если добавить ещё к этому, что в каждом мужчине глубоко запрятан комплекс своей неполноценности перед женщиной, то можно понять и примитивную механику их извечных конфликтов. Мужчина, комплексуя, старается показать, что он во всём круче. И умнее, и – сильнее. А женщина, вместо того, чтобы тихонько поджать хвост и поддакивать, начинает свои права качать, выпячивать наружу данные ей от природы превосходства.

Мужчина в какой-то момент ощущает перед женщиной полное своё бессилие. Не может он справиться с ней парламентскими методами, не хватает инструментария. Мужское самоутверждение держится на трёх китах: пить, бить, гулять. В критических семейных ситуациях пить начинают самые слабые. Те, кто характером посильнее, от безвыходности решаются на супругу уже и руку поднять. А то – и ногу. Ну, а те, кто здоровье своё и жену жалеют – те гуляют. Тихо так, чтобы не нарушить дома политическую обстановку, чтобы не травмировать жену. В общем, у них принцип вполне христианский: кто в тебя камнем, ты в того – хлебом. Обидела жена, не дала, когда переполняла любовь, вместо этого заставила половики вытряхивать – так он ушёл тихонько, поплакался в чужие голые груди – и опять домой.

Бывает, конечно, какой-нибудь мужик срывается с катушек и пускает в противодействие супруге сразу весь пакет: напивается, ну и т. д…

И что? После этого нужно выгонять человека на улицу?..

Ведь, по большому счёту, инициаторами конфликтов, их провокаторами чаще всего выступают сами женщины.

НО, ДАЖЕ ПОД ПЫТКАМИ, ДАЖЕ САМИМ СЕБЕ, ОНИ НЕ ПРИЗНАЮТСЯ В ЭТОМ НИКОГДА!

Звонил Витя. Интересовался, как у меня дела.
– Ничего дела.
– Что я мог ещё сказать?
– Как там мама?
– Мама наша ничего. Подметает. Заходит часто, с внучкой играется. – Обо мне что-нибудь говорили? – Нет, папа. Она даже слышать о тебе ничего не хочет…

Вот, значит, такие дела…

Решил сходить вечером к Анхису Димитриевичу. У него жена поехала на курсы повышения квалификации, можно посидеть, покалякать чисто в мужской компании.

И застал я моего друга вконец убитым. Сидит в своей маленькой комнатке, смотрит на экран телевизора и ничего не видит.

– Что, - спрашиваю?
– Что случилось? – Корова домой не пришла?

– Да, какая корова, Александр Иванович…

После нескольких настойчивых вопросов раскололся: разбито непоправимо его сердце. Жестоко. Неожиданно. Непоправимо.

Несмотря на то, что его виртуальная подруга находилась, чуть ли не по соседству, они ещё ни разу не встречались. Но динамика чувств в электрических письмах нарастала, и дело, казалось, двигалось к счастливой развязке. В легкомысленных своих мечтаниях Анхис Димитриевич многократно представлял себе, как увидит ещё издалека свою женщину, как подойдёт, как попробует рукой коснуться её волос…