– Э, - говорю, - нет! – так не пойдёт!

– Что такое, - спросила Анютка.

– Волосы… Разве у статуй ты где-нибудь видела волосы?

Анютка глянула к себе вниз: - Ой! – и правда!.. Я что-то совсем не подумала!..

И снова убежала в маленькую комнату.

Оттуда стало доноситься ноющее жужжание какой-то техники. И продолжалось оно довольно долго.

Я уже десять раз протёр объектив.

Щёлкнул для проверки фортепьяно, мраморную фигурку оленя на тумбочке.

Анютка всё не выходила.

Хотел уже зайти, посмотреть, что происходит там у неё, за стенкой, но моя Венера вышла сама. Появилась, держа в руках допотопную электрическую бритву.

В одной руке бритва, в другой – вилка со шнуром.

Смотрела на себя, туда, где проводила процедуру этой бритвой: – Кажется, всё…

Отложила прибор на столик, отошла, стала ладошкой отряхивать с лобка остатки состриженных золотистых своих волос: – Кажется, всё…

От вида своей друга-сестры-подруги я всё-таки пришёл в волнение. Не ожидал… Какая она красивая, Анютка…

Ну, ладно. Не нужно всё-таки забывать, для чего мы все тут собрались.

Я достал пакетик с тальком, стал тщательно припудривать Анютку с ног до головы. Она мне помогала. Я взял на себя спину, плечи… Ну, в общем, взялся за обработку, так сказать, «нейтральных» территорий.

И волосы, чудные золотые волосы Анютки мы тоже густо пропудрили, превратили в настоящий мрамор.

Анютка, казалось, не замечала моего смущения. Рассказывала мне про Микеланджело, Леонардо да Винчи.

А потом стала ходить по комнате и принимать позы, в каких обычно оставались в вечности когда-то живые и тёплые богини эпохи Возрождения.

Я старательно щёлкал затвором.

Конечно, полностью сосредоточиться на творчестве, мне мешало волнение. Вся надежда была на автоматику, которая работала абсолютно хладнокровно.

И всё-таки это была ещё и игра.

Не брат и сестра мы были уже с Анюткой и, наверное, почувствовали это оба на памятной той фотосессии.

Анютка уже откровенно кокетничала перед камерой. Нигде ни в каком Возрождении никакие статуи не становились на «шпагат», но Анютка легко падала на коврик, разметав в разные стороны свои стройные ноги.

Она то, как балерина, подтягивала носок к колену, то вдруг… садилась в позу лотоса… Напротив меня – в позе… лотоса…

Я и сказал Анютке: - А, давай, ты точно так же сядешь на круглом столике, как на подставке. Будешь такой статуэткой на подставке!..

И вот уже голая девушка сидит напротив меня на столике, раздвинув ноги и смеётся прямо в объектив.

А я щёлкаю затвором, щёлкаю… У нас же… фотосессия!..

Потом вдруг говорю Анютке: - А, давай попробуем сделать фото, как на том видео?..

– На каком? – переспросила Анютка, но потом сразу добавила: - Нет, ты что! Я же ещё девушка!

– А мы и не будем ничего делать. Я только до тебя дотронусь – и мы это сфотографируем…

– Ты правда мне ничего не сделаешь?

– Правда.

Анютке, наверное, это тоже было интересно.

Ну, и…

Я с фотоаппаратом подошёл к столику, к Анютке. Она так и сидела – раздвинув ноги, босыми ногами на полировке стола. Обсыпанная тальком с ног до головы – статуя. Голубые глаза глядели на меня из белого мрамора.

А там, между ног – мраморный рисунок вертикальной девичьей складочки.

Я отложил фотоаппарат на столик, стал расстёгивать джинсы. Не очень-то это у меня получалось… Замок застревал, не поддавался… Потом получилось…

Вывалился из трусов и тут же налился, напрягся герой нашего эпизода.

Это, конечно, не для конкурса…

– Подожди, - сказала Анютка.

Руками она снизу бёдер взяла себя за края пропудренной складки и развела их в стороны, чтобы мне было удобнее. Раздвинула мрамор, который внутри оказался нежно-розовым…