А женщина так и продолжала короткими кадрами вспыхивать в голове, вместе со своим сарафаном и бессовестным ветром.

Возвращается Данька обратно – женщина всё ещё на дороге. Никуда ещё не уехала, никто её не подобрал. Только отошла чуть дальше, в сторону движения на райцентр.

У оператора ГРС ёкнуло…

Крутанул руль, подъехал: - Тебе куда? Садись!

Села на заднее сиденье. Пригляделся в зеркало: симпатичная такая казашка. Стройненькая. Но – не доска. Грудки тянут где-то на третий размер. Накрашена, как городская. Зовут Клара.

Оказалось, что Кларе не в райцентр, а ближе, в Родниковку, в посёлок который от Данькиного Чилисая всего в пятнадцати километрах.

У Даньки, хоть и открыто было боковое окно, из головы никак не могло выветриться недавнее видение – Клара стоит на дороге, её голая нога в распахнувшемся сарафане…

– Слушай, Клара, а ты что, домой торопишься? – спросил, как бы мимоходом. – Жарко сейчас, может, пивка где-нибудь попьём?..

Клара домой не торопилась и захотела пивка.

Вернулись обратно в Чилисай.

Данька попросил Клару прилечь в машине, пока он сбегает в магазин.

В Чилисае он со своей «Волгой» - как вша на гребешке. Каждая собака знает. Очень оно надо, чтобы такая собака подошла, заглянула в машину, и, просунувшись по пояс в раскрытое окошко, попросила сигарету, или сообщила, какая жаркая сейчас на улице погода.

Наконец, выехали за посёлок, в лесопосадку. Клара из Родниковки. У неё сын, два годика. Разведена. Муж пил. Обычная сельская история.

Пиво закусывали мусорком из пакетиков, который назывался «анчоусы».

Клара сказала, что у неё сегодня день рождения.

У Даньки с собой была заначка в сто рублей. Достал он их из потайной щели в машине и сказал: - Клара, я тебя поздравляю. И осторожненько засунул ей сторублёвку за лифчик.

Пиво кончилось. И Данька предложил Кларе наугад: - А, может, нам это… Может, ты разденешься?..

Смотрю – рассказывает Данька, - а она стала раздеваться.

Получалось всё как-то очень просто. Но на тот момент уже было не до психоанализа.

Данька говорил, что всё, что Клара с ним там, в машине делала, было похоже на сон. Ну, само собой, он её и в рот, и в «гудок».

Данька заметил, что я не всё понимаю, о чём он рассказывает, пояснил: - Ну, в жопу.

– Вот ведь, - подумал я, - поотстал я от жизни. В наше время «Гудок» - это была всем известная железнодорожная газета. Гудок созывал нас на завод, идти выполнять с честью планы Родины. По призыву гудка наши отцы и деды, упрятав в штаны прокламации, ходили на маёвки.

А сейчас «Гудок» - дополнительный канал связи…

Данька отвёз потом Клару домой, в Родниковку.

Перед тем, как выйти из машины, она ему сказала: - Знаешь, у меня есть тут один мужчина… Приходит иногда… Если ты хочешь, я перестану с ним встречаться, буду только с тобой…

– Назови ты это, как хочешь, - говорил мне Данька, любовь с первого взгляда? Ну, какая тут любовь? Только встретилась – и уже так я ей понравился?

Но проходили дни. Данька никак не мог выкинуть из головы воспоминания о странном своём приключении. Когда он представлял Клару, у него неизменно вставал член, и с этим ничего нельзя было поделать. Только вспомнил – он тут же и встал.

В природе существует только один способ борьбы с этим явлением.

Данька срывался с места и мчался на своей «Волге» в Родниковку.

Днём, вечером, глубокой ночью, под утро – с первыми петухами.

– Сплю, - рассказывает Данька, - снится Клара… Просыпаюсь – торчит у меня – сил никаких нет терпеть. Жена лежит рядом, дышит ровно. Три часа ночи.

Жену не хочу. И не хочу просто женщину. Клара перед глазами.

Поднимаюсь с кровати и на цыпочках к двери. Гараж, Машина заводится громко, на весь посёлок. Чёрт с ним, скорей выехать, скорее к ней!..

– Стучу, - продолжает Данька, - Клара уже раскрывает окошко своей спальни. Оно у неё выходит прямо в палисадник. Как будто сидела рядом и меня ждала. И уже и зубки почистила, и какими-то сумасшедшими духами спрыснулась, и уже – только в халатике.