После ужина перешли к обычному доступному развлечению – карточной игре. Я вынул из кармана новенькую колоду, и мы приступили. Хотя сражались не в сложный «деберц», а в простую «буру», в которой я две собаки съел, карта фатально не шла и менее чем за час я спустил не только всю свою наличность, но и «отоварку» в лагерном лабазе на три месяца вперед. Масть катила завхозу, подтверждая пословицу, что на своем поле игроку везет. Том ухитрялся балансировать на границе между плюсом и минусом, а Грин влетел почище меня. Так как ставить ему уже было нечего, он гордо удалился из-за стола на диван, обитый веселеньким бордовым материалом. Хмуро косясь на нас оттуда, Грин запивал свои мрачные мысли сорокаградусной прямо из горлышка. Это его ежеминутное клацанье золотыми зубами о бутылочное стекло отвлекало меня от игры и даже почему-то децал нервировало. Один раз я даже пошел «молодкой» вне очереди.

Но в уныние я не впадал. Так уже было, и не единожды. Нужно просто запастись терпением и философски подождать, когда фортуне наскучит строить мне рожи и она, наконец, улыбнется, щедро вознаграждая за проявленные настойчивость и упорство. Так и случилось. В «буру» обычно выигрывает не тот, кому прет масть, а тот, у кого холодная голова. Ворох дензнаков медленно, но неуклонно стал перемещаться по столу от Двойки на мою сторону. Если б не нервирующее клацанье с дивана, то вообще все было бы в елочку.

– Грин, завязывай разлагаться в одиночестве, – великодушно предложил я. – Канай к нам. Могу отстегнуть пару «штук» в долг.

– Какой понт? «Стиры»-то, по ходу, крапленые! – злобно ощерился Грин, снова прикладываясь к бутылке.

– Отвечаешь за базар, козел? – Двойка развернулся на стуле и тяжело уставился на нарушителя спокойствия, словно это были его карты, а не мои.

– Да ладно вам, братва! – попытался вернуть мир Том. – Он же пьян в стельку!

– Выходит, ты это меня обвиняешь? – с трудом сдерживаясь, поинтересовался я. – Карты-то я принес!

– А мне без разницы, кто принес! – нагло заявил Грин и на удивление твердым шагом подошел к столу. – Но факт остается фактом – кто-то из вас мразота мутнорылая! Сейчас узнаем...

Грин сгреб со стола все карты и начал придирчиво разглядывать и ощупывать их «рубашки».

– Ну вот! Что я говорил?! – Грин злорадно потряс в воздухе кулаком с зажатыми в нем картами. – Коцаные! Все трефы мечены иглой!

Признаться, в тот момент мне стало не по себе. Я поспешил сунуть руку в задний карман брюк, где всегда держал пружинный нож. Почувствовав в ладони теплую костяную рукоятку, немного успокоился. Том приятель и вряд ли вмешается, а с Двойкой и Грином я уж как-нибудь справлюсь. Но не хотелось идти на крайние меры и получать довесок за двойную «мокруху». Поэтому, вкладывая в голос всю силу убеждения, на какую только был способен, сперва произнес:

– К картам я не притрагивался! При вас распечатал! Гадом буду!

– Не хипишуй, Монах! Тебя пока никто не обвиняет! – заметил Грин, покосившись на мою подозрительную правую руку в кармане. – Кто-то мог и во время игры незаметно изловчиться и пометить. Или колоду заменить. Я, как проигравший, вне подозрений. Логично? Вот я и ошмонаю вас всех. Глядишь, и высветится что-то. Начну уважительно с тебя, Двойка, как хозяина «катрана».

– Ищи, козел! – согласился завхоз, вставая перед Грином с готовно поднятыми руками. – Шерлок Холмс недоделанный! А потом я тебя обыщу. Уважительно! И досконально!

Но от насмешливого высокомерия Двойки не осталось и следа, когда Грин торжествующе извлеку него из кармана «шип» – металлический колпачок навроде наперстка с острым тонким шипом на верхушке. Его незаметно надевают во время игры на мизинец и метят нужные карты. Таким образом при раздаче опытный шулер легко вычисляет масти карт соперников. В «буре» подобный крап весьма результативно действен.

– Мутишь, падла! – завопил Двойка и тут же захрипел, упав на колени, после быстро-точного удара Грина костяшками пальцев в его шейную сонную артерию.

Грин подхватил под мышки завхоза, явно потерявшего способность защищаться, и швырнул его на диван. Двойка распластался на нем, как большая препарированная лягушка. Ни слова не говоря, бригадир сноровисто продолжил начатое дело, двигаясь по комнате, как запрограммированный зомби какой-то. Прихватив с умывальника опасную бритву, склонился над диваном. Перевернув завхоза на спину, заглянул ему в глаза:

– Очухиваешься помаленьку? Молодец! Ну и мерзкая рожа у тебя! – Фиолетовые губы Грина свел оскал, смотревшийся как печать под смертным приговором. – Улыбнись перед смертью, братишка! На тот свет надо радостно идти!

Коротко взмахнув бритвой, Грин отскочил от дивана. И вовремя – из вскрытого горла Двойки ударила вверх мощная бурая струя, сразу поменявшая цвет обоев. Но уже через пару секунд безобразная косая рана закончила фонтанировать, дымящаяся кровь стала волновыми приливами заливать грудь завхоза, пропитывая тельняшку и обильно стекая на диван. Правда, тот и так был красный, так что не слишком заметно попортился. Просто освежил свой цвет.

Аккуратно стерев с пластмассовой рукоятки бритвы свои отпечатки, Грин вложил ее в безвольно откинутую руку Двойки и удовлетворенно хмыкнул: