Здесь лежали два письма, оба адресованные Андерсону, оба со штемпелем двухдневной давности. Она взглянула на Тайлера, тот кивнул.

— Проверим наверху, — сказал он, забирая у нее фонарик и направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Услышав на ступеньках звук шагов, «призрак» отступил во тьму. Он прошел в ванную, осторожно задернув за собой занавеску душевой. По-прежнему сжимая в руке нож, он прислушивался к поскрипыванию ступенек.

— Дело пойдет быстрее, если мы обыщем комнаты порознь, — сказала Джо. — Если что-нибудь найдете, позовите меня.

Он кивнул и открыл дверь ближайшей комнаты. Она направилась к другой, налево.

Тайлер оказался в помещении, походившем на спальню для гостей. Единственная кровать была аккуратно застлана, пахло свежим бельем. Имелся здесь и гардероб. Тайлер повернул ключ, чуть заскрипевший в тугом замке. Дверца открылась, и он направил вовнутрь луч фонарика. Если не считать комплекта одеял, шкаф был пуст. Ни одежды, ни обуви. Даже вешалок не оказалось.

Он прикрыл дверцу и подошел к комоду, выдвинув его верхний ящик. Там также было пусто.

Нахмурившись, Тайлер продолжал поиски. Он просмотрел все ящики дубового туалетного столика, стоявшего у окна, и выяснил для себя самое главное: комната была пуста. Он глубоко вздохнул.

Джо тем временем находилась в кабинете, где стоял письменный стол и несколько шкафов для хранения документов, заваленных кипами бумаг и конвертами разного формата. На столе лежали два карандаша и блокнотик промокательной бумаги. Она проверила ящики стола, оказавшиеся, к ее удивлению, пустыми. Затем взяла блокнот, машинально пролистав его. Несколько страниц было вырвано, однако верхние, перфорированные, оказались на месте.

Она подошла к одному из шкафов и открыла верхнее отделение. Здесь лежали дюжины три скоросшивателей. Но ни записей, ни документов.

— О Господи, — пробормотала Джо, и в ее голосе прозвучали нотки раздражения. Она закрыла шкаф, быть может, слишком сильно хлопнув дверцей, потому что в тишине дома отчетливо прозвучал лязг металла.

Тайлер, услышав этот звук, осведомился, что случилось. Она успокоила его, сообщив, что все в порядке.

Он перешел в другую спальню, гораздо более просторную, и вновь наткнулся на платяной шкаф. Шкаф оказался заперт. Тайлер пытался открыть его, — дверца не поддавалась. В конце концов он положил на пол фонарик и пустил в ход обе руки. Безрезультатно. Тайлер осмотрелся в поисках чего-нибудь тяжелого. Взгляд его упал на медную дощечку, лежавшую рядом на серванте. Он взял ее, ударил раз-другой — ручка шкафа отлетела со второго удара. Джо услыхала шум, но не придала ему значения. Она зашла в ванную и тотчас же зажмурилась, давая глазам привыкнуть к темноте, потому что здесь было гораздо темнее, чем в комнатах. Ванная оказалась совсем крохотной, вернее, совмещенная ванная и туалет. Занавеска душевого отделения была задернута. Звук ее шагов разносился по всему дому; она подошла к занавеске, собираясь отдернуть ее.

Рука за занавеской занесла нож.

Джо потянулась к занавеске.

— Джо, идите сюда!

Крик Тайлера остановил ее. Она обернулась, отошла от занавески и направилась в спальню.

Тайлер склонился над двумя небольшими чемоданами, доверху набитыми одеждой.

— Если бы Андерсон уехал, он бы, наверное, забрал с собой эти вещи.

Джо кивнула, заглянув в шкаф. Однако шкаф был пуст: очевидно, кто-то перебрал все вещи, сложив их в чемоданы.

— Гардероб в соседней комнате тоже пуст, — сообщил Тайлер.

— Я же говорила... Что-то здесь не так...

— Но где искать Андерсона, мы по-прежнему не знаем.

— Нет, не знаем; — пробормотала Джо.

— Я думаю, надо обратиться в полицию. Не отсюда, разумеется. Мы просто сообщим, что он пропал. А вы расскажете, что знаете.

— Когда мы обратимся?

Он посмотрел на часы, осветив их фонариком.

Стрелки показывали 11.42.

Если он действительно исчез двое суток назад, то еще несколько часов роли не играют.

— Подождем до утра.

Джо кивнула.

Они направились к лестнице, спустились на первый этаж, затем вышли во двор. Тайлер выключил фонарь, и они быстро зашагали к машине.

«Призрак» следил за ними из окна спальни, по-прежнему сжимая в руке кухонный нож.

Когда шум мотора растворился в ночи, занавеска медленно вернулась на прежнее место. В доме Джеффри Андерсона снова воцарилась кромешная тьма. Незваный гость вновь зашагал по комнатам, и шаги его были так же бесшумны, как и прежде.

Он стоял над открытыми чемоданами, и длинный кухонный нож был крепко зажат в его руке. Затем рука его чуть шевельнулась — и отбросила нож на кровать. Дыхание его было неглубоким, но шумным. Он тихонько кашлянул, вынимая из кармана пиджака пачку «Ротманс» с последней домятой сигаретой. Какого черта далось ему это курево... Он начал курить в пятилетнем возрасте, в пятьдесят три выкуривал до восьмидесяти сигарет в день. Его пальцы, длинные н тонкие, были желтоватого цвета, почти коричневые — от никотина. Он прикурил, затянулся, закашлялся. Приступ кашля сотрясал его плечи. Он с досадой ударил себя кулаком в грудь. Карло Фандуччи умирал. Он знал это и не нуждался ни в каких врачах — что бы они ему ни говорили. Он проклинал приближающуюся смерть. По утрам он харкал кровью, испытывая боли в грудной клетке, и его мучила одышка. Врачи сказали ему, что дело его дрянь, но он и без них это прекрасно знал. Но каждый же должен когда-то умереть... Фандуччи усмехнулся, пригладив свои седые волосы. Хотя шевелюра у него была уже не та, что прежде, но на висках и на затылке волос оставалось изрядное количество. Лицо его избороздили глубокие морщины, а лоб выглядел так, будто кто-то провел по нему вилкой. Однажды ему в шутку сказали, что лицо его напоминает неухоженную могилу, и он сейчас улыбнулся, вспомнив этот комплимент.