— Прости, — сказал Тайлер извиняющимся тоном.

Она молча смотрела на него, сердце ее бешено стучало.

— Ты не слышала, что приехал лифт? — спросил он.

Джо молчала.

— Что случилось? — не понимал он причину ее оцепенения.

— Все в порядке, — выдохнула она, — за исключением того, что у меня чуть не случился сердечный приступ. Но я кое-что поняла.

— Что именно?

— Вот это. — Она показала рукой на бесформенную груду в углу.

Тайлер опустился на колени.

— Кожа? — спросил он.

Она кивнула.

— Но это не все...

Джо показала ему кровь и волосы в другой комнате, затем провела его в закрытую спальню, где она слышала дыхание.

— Кто-то спит там, — сказал он.

— Учти, день, половина пятого. Кто спит в такое время?

— Что ты предлагаешь? Взломать двери? — спросил он. — Какие у нас для этого основания?

— Не мели чепуху, — прошептала она.

Вдруг дверь открылась. На пороге стоял Марк Бейтс.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Я услышала ваше дыхание, — сказала Джо, — мне показалось, что вы заболели...

Бейтс вежливо поблагодарил ее; на свету они увидели, что с его лица клочьями сошла кожа, под ней проступали красные рубцы. Он прикрыл лицо от света, и на ладонях стал виден мощный волосяной покров.

— Что вам угодно? — требовательно спросил он.

— Простите, — ответил Тайлер, делая Джо знаки глазами, — извините за беспокойство. Мы уходим.

Бейтс захлопнул дверь и запер ее изнутри.

Джо с Тайлером остались в коридоре, глядя на дверь. Тайлер увел Джо в ее номер и тщательно запер его.

— Ты думаешь, он оттуда не выйдет? — спросила девушка.

Тайлер подошел к окну и выглянул на улицу. Воцарилось молчание.

— Вик, — тихо позвала Джо. — О чем ты думаешь?

Он рассказал ей, что произошло на ферме.

— Мой отец построил нашу усадьбу на пустом месте. Каждый раз, когда я нажимал на курок, я расстреливал частичку его мечты.

Джо подошла и погладила его руку. Он прижал ее к себе.

— Ты не мог поступить иначе, — сказала она.

Он знал это. И оценил ее слова утешения. Но печаль, осевшая в его сердце, густела, превращаясь в клубок злости. Внутренне он закипал от ярости.

Солнце скрылось за темным облаком, и на землю легла его тень. Джо вздрогнула, и Тайлер сильнее прижал ее к себе.

— Через несколько часов совсем стемнеет, — сказал он.

В 7.30 вечера они вернулись к номеру Бейтса. Комната была открыта. Марка нигде не было. Бейтс ушел.

Густая ночь опустилась на Вейкли. Покров кромешной тьмы не пропускал даже проблеска луны. Несколько звезд проглянуло из-за громады тучи, но это были лишь одинокие робкие светлячки в сплошной черноте, разлитой на всем пространстве от земли до неба. Гроза нависла над городом. Дневной зной уже был насыщен влагой, и когда они сидели в столовой «Короля Георга», доедая остатки обеда, послышались первые раскаты грома.

— Ограждения вокруг «Ванденбург кемикалз» электрифицированы, — заметила Джо, — даже если нам удастся пройти пропускную и сторожевых собак — дальше пути нет. Вик, здесь может пройти разве что команда зеленых беретов.

— Посмотрим, — вызывающе бросил Тайлер.

— Хорошо. Мы вошли внутрь. Но мы даже не знаем, что должны там делать...

— Они, некто, не знаю кто, делают все возможное, чтобы не допустить нас к информации о том, что происходит в Вейкли. Единственные, кто заинтересован в наших действиях, — это жители. — Он сделал паузу. — Здесь никаких телефонов, телевидения, никакой полиции или газетчиков. Ты же видишь. Все слишком... организовано для случайного стечения обстоятельств.

— Ты полагаешь, что Ванденбург не мог этого сделать без посторонней помощи? — резюмировала она.

— Я думаю, что еще кто-то вовлечен в это дело. Не спрашивай меня — кто. Во всяком случае тот, кто имеет достаточно власти, чтобы закрыть, опечатать город.

— Кто это?

У Тайлера не было ответа.

Тревожная тишина окутала их.

Карло Фандуччи поставил машину на стоянку, расположенную на противоположной от отеля стороне улицы. Он зажег новую сигарету и, зажав ее в зубах, затянулся, почувствовав боль в грудной клетке и глотке. Приступ тяжелого кашля заставил его сморщиться. Да, ему стало хуже. «Чертов рак, — подумал он, — дожирает легкие. Что за чушь, перестань ныть!» Он откашлялся и сплюнул на мостовую, кровавая слюна казалась черной при тусклом свете уличных фонарей.

Освещение парадного фасада отеля было ярким, и Фандуччи заметил, что никто из людей не подходит к зданию. Он видел их как бы во мгле, они шли крадучись, подобно теням, и стремились тут же укрыться в боковых улицах и подъездах домов, скрытых от ламп дневного света. Сам Фандуччи почувствовал себя в темноте, как дома, когда вытащил из кобуры, висевшей на его плече, оружие. Взглянул на барабан, где все патроны сидели в своих гнездах, и каждый из них нес в себе смертельную пулю. Довольный, он вложил оружие обратно в кобуру и пересел на заднее сиденье машины. Там у него находился «инграм». Механизм оружия, не больше коробки из-под обуви, был также заряжен тридцатью двумя круглыми магазинами, плотно установленными в ружье. Фандуччи открыл затвор. Вот он — его маленький ребенок. При 1.50000 оборотах в минуту, с близкого расстояния, можно рассечь человека пополам. Он обернул ремень вокруг запястья и поднял ружье перед собой. Выходя из машины, он почувствовал, как «инграм» приятной тяжестью качнулся на его плече.