Тайлер, как одержимый, продолжал давить на свою жертву все сильнее и сильнее, как бы боясь, что, освободившись, Бейтс поднимется. В конце концов, обессилев, он соскользнул с безжизненного тела, и оно вяло шмякнулось об пол. Застыв в дверях, Джо не могла вымолвить ни слова. Тайлер поднялся, глядя на поверженное тело. Глаза Бейтса были открыты и выпучены, зрачки расширились и потускнели. Его лицо, как и лицо лежавшего в коридоре человека, было покрыто жуткими волдырями, из которых сочился гной.

— Пошли отсюда, — сказал Тайлер.

— Но куда? Город ими кишит. Мы не можем уйти из отеля. — В ее голосе были слезы отчаяния.

Фермер видел, что девушка их сдерживает с трудом. Он крепко прижал ее к себе, поборов жуткую боль в плече.

— Все будет хорошо, — коротко сказал он. — Не волнуйся, Джо. — Будет ли? Он толком не знал. Не знал даже, кого он убеждал в этом — Джо или себя.

Джо вытирала слезы.

— Извини, — сказала она, — что-то совсем пала духом.

Он промолчал.

Джо истерически захохотала:

— Я не была так напугана, когда за мной гонялась мафия.

Тайлер смахнул с ее подбородка слезу.

— Мы сейчас переберемся в другую комнату. При необходимости забаррикадируем дверь.

— А тела? — спросила она.

— Мы ничего не можем с ними поделать до утра. Мне только надо взять оружие, — сказал он.

— Нам надо проверить, что с парнем внизу. Тем, кто стрелял в тебя.

— Правильно. Ты останешься здесь. Запри дверь.

Она резко оборвала его:

— Ни за что. Ты не оставишь меня здесь одну. Я иду с тобой.

Тайлер не спорил. Они пошли по коридору к тому месту, где Джо обронила оружие. Тайлер поднял его, с трудом открывая затвор — боль в плече усиливалась. Девушка взяла ружье и зарядила его двумя патронами. Отведя глаза от жуткого обезглавленного трупа, они стали осторожно спускаться по лестнице. Свет снова погас, и ужасный громовой раскат потряс здание. Тайлер здоровой рукой обнял, как спеленатого младенца, свое ружье, положив палец на спусковой крючок, и продолжал спускаться вниз. Когда они вошли в холл, Джо увидела тела: женщина, буквально перерезанная пополам очередью, два человека в форме из обслуги. И Фандуччи.

Он лежал, распластавшись, словно распятый на кресте. Живот и грудь были распороты, изнутри торчало нечто напоминающее желудок, кровавое месиво из внутренностей было разбросано алым ковром вокруг него. Автомат 357-го калибра лежал рядом.

— О Боже, — пробормотала Джо.

Тайлер подошел к выпотрошенному туловищу и, с трудом сдерживая отвращение, стал рыться в карманах мертвого. От тела шло зловоние, и Тайлер на секунду остановился, чтобы вдохнуть чистого воздуха. Наконец он обнаружил в кармане итальянца бумажник, вытер от крови и раскрыл его.

В бумажнике было около пятидесяти фунтов пятерками, несколько долларовых счетов, рецепт на какое-то лекарство и еще несколько неинтересных Тайлеру листков бумаги. Совершенно случайно выпала визитная карточка. Тайлер подобрал ее, обратив внимание на тонкую пластмассовую полоску.

— Джо, — сказал он, — посмотри.

Джо подошла сбоку, стараясь не смотреть на труп.

— Карло Фандуччи. Родился в 1930-м, — прочла она.

А внизу стоял знакомый фирменный знак с красными и серебряными инициалами, соединенными гирляндой «ВК».

— "Ванденбург кемикалз"...

Джо посмотрела на тело, затем на Тайлера.

— Иисус Христос, — пробормотала она.

— Кто-то в «Ванденбург кемикалз» хочет, чтобы мы погибли, — заметил Тайлер. — Но почему?

— Кто бы это ни был, они считают нас достаточно опасными; если решили использовать автомат, — пробормотала она, глядя на 357-калибровый «инграм».

— И мы не знаем, единственный ли он, — сказал фермер, кивая на труп Фандуччи. — Когда они обнаружат, что он мертв, они могут послать других.

Он засунул визитную карточку в карман своего пиджака и повернулся, чтобы подобрать оружие. В его ладонь тяжело упал пистолет, он отдал его Джо.

— Ты когда-нибудь этим пользовалась? — спросил он.

— Я научусь.

Фермер положил руку на раненое плечо.

— Мы потеряли слишком много времени, — сказал он. — Мы должны попасть в «Ванденбург кемикалз».

— Но с твоим плечом в таком состоянии... — запротестовала она.

— А что ты предлагаешь? — отрезал он.

Наступила долгая пауза. Они стояли неподвижно, устало прикрыв глаза.