Девушка сосредоточенно заморгала, пытаясь вникнуть в смысл произнесенного, обернулась.

— Ты пошутил, да?

Нет. С таким выражением лица не шутят.

Сердце остановилось, воздух в легких закончился, но вдохнуть никак не получалось. Она смотрела на него со смешанным выражением удивления и недоверия на лице.

— Ты… ты не знаешь, что говоришь…

— Знаю. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Раньше я никогда не испытывал ничего подобного. Ты можешь этому поверить?

— Я пытаюсь…

— Я сейчас очень боюсь. Что ты откажешь мне. А если ты это сделаешь, то мне ничем тебя не переубедить.

Рот девушки самопроизвольно открылся, она пыталась охватить неохватываемое. Костя терпеливо ждал, его выдавал только слишком пристальный взгляд и напряженно сомкнутые губы. Совладав, наконец, с речевым аппаратом, Саша выпалила:

— И не надейся, отказа ты не получишь…

Костя издал короткий неуверенный смешок, не смея верить в свою удачу. Саша тоже прыснула со смеху. Через мгновение они заливисто смеялись, и спешащие по своим делам люди удивленно оглядывались на них.

День сегодня выдался тяжелым, нервным. В довершение, под вечер зарядил дождь, небо заволокло темными грозовыми тучами. Но по мере приближения к дому, настроение поднималось. Удивительно.

Еще более удивительным было то, что стоило представить ее улыбку, когда он откроет двери, как все его проблемы куда-то исчезали.

Зайдя в квартиру, он услышал доносящиеся знакомые голоса. Опять Полина. Он скоро начнет рычать при ее появлении. Конечно, Константин испытывал к ней самые добрые чувства, в конце концов, она сделала все возможное, чтобы у них с Сашей все наладилось, но ему хотелось побыть с ней наедине.

— …Однако я не сожалею, что уже не замужем.

— За ним или за любым другим мужчиной?

Собравшись уже было, громко приветствовать всех, Костя запнулся, и тихо остался стоять в коридоре. Он знал, что подслушивать… некрасиво. Тем не менее, приготовился услышать то, что может испортить ему настроение. На ближайшие пол-года.

— За любым. Должна сказать, именно Эдик доказал мне, что семейная жизнь не всегда праздник.

— Ерунда, — заявила Полина.

«Чушь» — подумал Костя, и удивился самому себе. Если судить по браку его родителей, в нем не было ничего разумного и стоящего.

— Я понимаю, что… брак с другим человеком не обязательно будет таким же. Но только умом. Иногда я думаю, что не создана для семьи.

— У тебя была не семья, а черт знает что!

— Вот здесь я с тобой совершенно согласна.

Не давая неуместному любопытству больше ни единого шанса, Костя громко хлопнул дверью, и в ту же минуту Саша выбежала в коридор. До сих пор, приходя домой и видя ее выходящей навстречу, он все еще не переставал удивляться странной прихоти судьбы и своей удаче.

— Господи, ты же насквозь промок! — Саша поспешила к нему, избавила от мокрого пиджака прямо у двери. Костя почти не слышал нелестные отзывы о своем отношении к одежде: он никак не мог оторваться от ее лица, лучистых глаз, знакомой фигурки.

— Ты, наверное, сразу иди в душ, — озабоченно продолжала она, — одежду оставь, я попытаюсь как-то спасти пиджак…

Она продолжала хлопотать возле него, а Костя недоумевал. Никогда раньше он не хотел, чтобы его полюбили. Ну, думал, что не хотел. И не верил никому, кто говорил о любви. Любовь и привязанность — это оковы, которые угрожают свободе. Поэтому малейшее проявление заботы или собственности рассматривался, как сигнал к бегству. Сейчас он молча прислушивался к себе, но не чувствовал знакомого порыва скрыться немедленно. Напротив, в душе поселилось странное чувство комфорта и удовлетворения. Все казалось таким естественным, как будто иначе и быть не могло никогда.

— Не волнуйся, я же не маленький мальчик, ничего со мной не будет…

Саша наклонила к себе его голову и прошептала на ухо:

— Это потому, что я тебя люблю.

— Это я тебя люблю, — ответил он, отмечая, что не только слышать, но и произносить эти слова вслух до головокружения приятно. За последние недели что-то стаяло внутри. Он ощущал себя… полноценным человеком. Жил полной жизнью, а не наблюдал ее со стороны.

Сколько времени прошло с того удивительного дня, отпечатавшегося в голове странным смутным воспоминанием? Его до сих пор не покидало ощущение, что он украл Сашу. У всего мира. Он все еще просыпался по ночам в тревоге и чувствовал успокоение, только когда ощущал ее всем телом, чувствовал ее запах, когда она принимала его с поразительной естественностью — ведь она была рождена именно для него… Он знал об этом с самого начала, и столько времени потерял, дурак.

Когда он вышел из душа, Полина уже смылась. Саша сидела за столом и чертила — это был серьезный заказ, о котором говорил Макс. Неслышно приблизившись, он обнял ее, и, почувствовав спиной надежное тепло, Саша с благодарностью прислонилась к широкой груди Кости. Его руки обхватили ее, заключив в теплый уютный плен. Саша положила свои руки поверх его и прижалась к нему теснее. Она слышала, как гулко бьется его сердце, губы нежно прошлись за ухом.

— Завтра утром надо отдать предварительный план, а ты мешаешь мне сосредоточиться.