— Этот случай вывернул тебя наизнанку. И теперь ты такой…

Повисло молчание. Костя быстро справился с собой, и вот уже на лице его лукавое выражение:

— Какой — такой? — он явно намерился перевести все сказанное в шутку.

— Пустой. — Она запнулась, стараясь найти слова, которые не обидели бы его, — ты ведь не веришь в доверительные отношения, верно? Я имею в виду, по настоящему близкие, верность, любовь…

Костя задумался, с лица исчезло насмешливое выражение:

— Возможно, ты и права… Во всяком случае, я долго не верил в счастливые семьи. Да и сейчас не верю, — он коротко усмехнулся без всякого намека на веселье. — Нет, теоретически я понимаю, тем более вон Полина с Максом так счастливы, похоже… Но не верю.

«Я тоже», — она чуть не произнесла это вслух, но горло не издало ни звука. В нем стоял комок. Александра не была особо чувствительной натурой, и, тем не менее, история о разрушенной жизни двух мужчин — взрослого и маленького, заставила ее сжаться от внутренней боли. Саша отчаянно стремилась сдержать непрошенные эмоции, вот еще. Он же первым посчитает ее больной на голову.

— Кость, я сейчас… Я вернусь через пять минут.

— Хоро… Что с тобой? Сашка! А ну повернись, — Саша стремительно удалялась, но Костя моментально настиг ее, и силой повернул к себе, — Ты что? Слезы лить вздумала?

— Нет! Глупо… — она не договорила, предательская слеза заставила ее быстро отвернуть лицо, но она тут же почувствовала сильные пальцы на подбородке, и вот уже на нее смотрят в упор его сощуренные глаза.

— Ты плачешь! Только не говори, что из-за этой дурацкой истории.

— Я не из-за истории, — Саша вдруг всхлипнула, совсем как маленькая. Господи, когда же она плакала в последний раз? — это из-за… мальчишки.

Она думала, он засмеется. А вместо этого почувствовала его руку у себя на затылке… В его поцелуе было столько нежности, что в ней можно было утонуть. И она не удивилась сквозившему в их поцелуе отчаянию. Их время истекало, и они оба это знали.

Теперь он открылся с такой стороны, какой она и не подозревала. Что-то изменилось. Казалось, он больше не старался увиливать от неприятных вопросов, далеко не всегда стремился показать себя в выгодном свете, и, рассказывая о себе, был не чужд самокритики. Александра с самого начала знакомства поняла, что Костя умен, ироничен, и со временем еще больше утвердилась в этом мнении. И еще, он был нежным — ее пугала эта нежность. Это было… неправильно. Так не должно быть. Она не была готова к его открывшемуся незнакомому облику, хотела, чтобы он оставался тем Костей, с которым ее угораздило завести курортный роман: бесстыжим, бесшабашным. Да, это был не самый лучший человек, но с ним все было просто. Теперь же он выбил у нее почву из-под ног, она с тихим ужасом поняла, что не просто очарована — она влюбилась, глупо и неконтролируемо.

Это была неделя острого наслаждения и потрясающих открытий. И с каждым днем Костя все больше мрачнел, буквально кожей ощущая, как неумолимо время. Ему вдруг вспомнились последние дни в армии, тогда он так же отсчитывал дни оставшиеся до дембеля. С той разницей, что тогда каждый последующий день наполнял душу предвкушением, а не тоской, как теперь.

И он не может попросить ее задержаться, не дурак, понимает, что девушка тоже привязалась к нему. И дальше может быть только хуже. Ну, это, если, допустим, задержится она… Или, совсем фантастический вариант, поедет к нему в гости; на этом этапе мысленных рассуждений идея вдруг перестала казаться фантастичной, в душе поднялась странная волна, отчаянная надежда пополам с… желанием? тревогой?! Он определенно сходит с ума. Надо полагать, сказываются бессонные ночи. Истощение-с. Вот уедет Александра — уж он отоспится. От этой мысли настроение еще больше испортилось, губы конвульсивно дернулись, черт знает что такое!

Он все-таки рискнул спросить ее, что она думает о том, чтобы съездить в командировку, ведь…

— Максу так нужна помощь — «мда… как-то неестественно звучит».

— Кость, ну тебе-то это зачем? Ты вернешься домой, закрутишься в своей круговерти, в своих друзьях и… подругах (запинка была почти незаметной, но Костя уловил ее). Присутствие человека постороннего только связывает. Я полагаю, тебе претят обязательства. Ты станешь раздражаться, и вместо светлых, чудесных воспоминаний будут мрачные и неудобные. А так, ты обо мне скоро забудешь…

— Разумная мысль, — откликнулся он все с той же неестественной веселостью, хотя в глубине души был адски серьезен, — дай телефон.

— Если я дам телефон, я буду ждать звонка.

— Так я позвоню…

— И что дальше?

Действительно, что дальше? Как же с ней нелегко.

Ну и пусть… пусть все идет как идет — все равно расставание неизбежно. А потом… а потом будет кто-нибудь еще. Его отношения с женщинами, всегда были легкими и ни к чему не обязывающими; глупо привязываться к одной женщине, пусть даже и такой красивой, чувственной. Глупо и нелепо. Она права, он забудет ее. Хотя, надо признаться, она стала привычкой, от которой трудно будет избавиться. Несравнимое удовольствие — просыпаться с ней по утрам, открывать ее для себя заново каждый день, каждую минуту, он быстро привык чувствовать ее по ночам. Но наслаждение не бывает долгим. Он знал, что когда-нибудь придет конец. Знал, но все равно все случилось внезапно и неожиданно.

Было утро восьмого дня. Костя не считал специально — само как-то получалось. Саша стояла у окна и заливисто смеялась над тем, как он пытается гадать на картах. Утреннее солнце наполнило комнату чистым светом, лучи просвечивали сквозь ее свободно спадающие волосы, создавая ореол, в воздухе летали пылинки; даже не верилось, что может быть так хорошо, когда комнату разорвали резкие звуки — позывной «Нокиа». Костя посмотрел на свой мобильник, но тот молчал. Улыбка сошла с лица Александры, она порылась в своей сумочке и вытащила на свет божий телефон, Костя успел заметить дорогую модель. Сделав глубокий вздох, девушка открыла крышку телефона.