Голуба несколько успокоилась, лицо подобрело и даже слегка приняло виноватое выражение.

– Се я повинна...
– начала она.

– Так, - перебил муж.
– Всё, хорош мучить и себя, и меня. Я запрещаю думать, что свет вам не мил, как бы всё было, ежели да кабы.

Мне надоело слушать их речи, словно меня тут и не было.

Я встала с поддержкой, мне давали ходить, через боль, дабы разогнать кровушку по телу.

– Дождя не было, и, судя по небу, в ближайшие дни не будет, - сказал Бер, собираясь уходить.
– Голуба, ты на хозяйстве. Пойду, погляжу урон. Коли срочного чего нет, мы забираем детей и идём сеять озимые.

Большуха кивнула и пошла собирать завтрак, а я стала приводить себя в порядок.

Вышла по двор, оглядела огород. Кое-где пообрывало листья с кустов, но оставленные на семена огурцы были целы. Ботва репы лежала вся на земле. Тыкву оторвало и, видно, катило по участку. Несколько штук раскололось о сарай.

Я успела вчера все грядки дополоть и вовремя урожай собрать с малышами. После ночного урагана что вообще осталось на деревьях? Кабы кровлю чинить не довелось.

Вчера огурцы все перемыли, сегодня надо бы засолить.

Пришёл Бер, рассказывая о том, как обошёл участок, по селу прогулялся да на поле с яровыми сходил. Всё не так плачевно, как казалось на первый взгляд. Гроза была, да наше село обошла стороною, молния ударила в сухое дерево далеко от хлебов да пожара не было. Ветер потрепал деревья, кустарники же почти не тронул. У кого-то сломал недобротный забор, как Бер выразился.

Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Я вышла с детьми во двор, а муж задержался в доме с Голубой. Спустя пару минут он появился на крыльце и пошёл со старшеньким запрягать лошадь в телегу.

Ехали мы довольно быстро, потому что много времени провозились со мною.

Бер рассказал детям о вреде молнии, про то, что гром опасен лишь вставшей на дыбы от резкого звука лошадью, когда ты верхом на ней мчишься. Понятно, ради кого он старается. Я знаю, а со страхом ничего поделать не могу. Бер глянул на меня, а я пожала плечами. Он кивнул. Неужто понял?

Остальную дорогу я развлекала детей сказками, а ещё мы считали с ними деревья. Некоторые из них были вывернуты с корнями, кое-какие с поломанными ветвями, встречались и нетронутые, были и целиком облетевшие.

Хоть и сейчас и утро, но солнышко уже припекало. Вот бы маленький прохладный ветерок обдул нас. Но природа осталась глуха к моим невысказанным желаниям.

Незаметно добрались до дальнего поля. Поклонилися, здравия Земле-матушке пожелали, попросили, чтобы прижилася рожь да убереглася от ненастия.

Сеяли мы, выстроившись рядком. Поле было большое в несколько десятин*. Раскидывали рожь из решета, висящего через плечо. И даже у младшеньких были маленькие сеялки. Они так старательно набирали горсточки семян и размашистым движением ударяли зёрна о решето, повторяя за нами, дабы разлетались семена в разные стороны. На се было умильно глядеть, жаль, что некогда.

Я затягивала песню, а дети мне вторили. Бер же о чём-то думал, иногда морща лоб, отмечала я краем глаза, переступая через комья рыхлой земли.

Мы сошлись ненадолго, наполняя опустевшее решето, и я быстро, волнуясь, как бы не перебил кто, заговорила об укреплениях. Муж кивнул и вновь погрузился в думы. Хух, сказала ему, можно выдохнуть спокойно.

Голуба приносила поесть, забрала Врана с собою, всё же маленький ещё и ему днём сон требуется, хоть он и старался казаться большим, да видно было, как притомился.

Бер был сегодня тих, не было его привычного общения с детками и шуточек со мною.

– Все к празднику готовятся, завтра завершение сенокоса будем отмечать, - сказала Голуба, чтобы разрядить обстановку.

– А от меня что требуется?
– спрашиваю.

– Готовить пироги будешь, жаркое, - дала мне задание большуха.

– А кто же устранять последствия непогоды будет?
– удивилась я. Ведь се важнее праздника.

– Да не сильно-то потрепало. Завтра с утра поправят, что сегодня не поспеют. Се ж мы живём вшестером, без родителей, - возразила на мою речь большуха.

– Снежик, завтра с утра с Веснянкой за ягодами в лес сходите, - сказал Бер, вынырнув к нам на мгновение из своих дум.

После обеда попрощались с большухою и сонным младшеньким, да принялись вновь за работу.

Засеяли всё поле лишь к вечеру. Дети притомились так, что уже на пути домой спали на телеге, муж позвал меня к себе.

– Поговорим?
– начал муж, глянув через плечо на деток. Я пожала плечами. О чём?
– Мне дали задание на вече. После сбора урожая, придётся сим заниматься. Все мужики будут заняты.