Вишня, растущая на нашем участке у самой дороги, распустив свои косы, хлестала ветвями лицо, пытаясь сорвать сороку* с головы. Что ж все сговорились-то? Ветер поднялся такой сильный, что требовалась крепко хвататься за гладко оструганные доски забора, чтобы идти вперёд.

Я ж не вижу ни зги, куда идти-то?

Внезапно меня остановил кто. На плечи опустились горячие ладони. Я вздрогнула.

– Пойдём домой, куда собралася?
– голос мужа заставил облегчённо вздохнуть. Шагов почему не слышала? Хотя ветер в ушах завывает так, что перебивает все звуки. Да и тихо ходит Бер.

– А вече?

– Уже закончилось. Пойдём! Затворить ставни поможешь?
– он говорил мне прямо в ухо, стараясь перекричать завывающий ветер. Не удивительно, что я его не заметила, ведь пока сражалась с вишнею, приходилось закрывать очи.

Небо расчертила первая молния, на миг озарив пространство. Тело покрылось гусиною кожею от холода, хотя тот скорее вымораживал не тело, а вселял в душу неведомый страх. Запахло морозной свежестью, смешанной с пылью... Бр...

Гром не заставил себя ждать. Я упала на колени от неожиданного грохота. Знаю, молния опасна, а не гром, но тело отказывается подчиняться уже при вспышке света, как бы не уговаривала себя, предвкушая рокочущий звук.

Я бежала следом за мужем, следуя за его белеющей сорочкой, насколько позволяла стихия, подталкивая меня в спину. Мы затворили сарай и курятник на засовы, закрыли окна в постройках и доме и со спокойной совестью собирались отправиться спать. Хорошо, что всего один ярус в доме.

Очередной раскат грома заставил меня прижаться к стене в сенях с лаптем в одной руке.

– Бер, иди к ней, пока дел не натворила, - прошептала я, сражаясь с собою.
– Вновь разговоры о том, что без неё жилось бы нам хорошо.

Муж взглянул на меня, дрожащую от страха, и, сделав верный вывод, шагнул в дом.

Стихия, видно, давно не гулявшая, решила поиграть вволю. Правда, дождя за окном слышно не было. А вот молния иногда озаряла дом, придавая обстановке страшные очертания. Спать я не могла, каждый раз вздрагивая, прижимаясь к ставням, дабы хоть что-то разглядеть. Хотелось выйти в ночь, поддаться порыву жуткого ветра - всё лучше, чем сидеть и мучиться от ужаса. Я отогнала сии мысли, мотнув головой, позволив сороке упасть и косам рассыпаться по плечам.

Бер ушёл к Голубе на печь, и я слышала, как она плакала, шептала иногда что-то сквозь рыдания, ведь мою светёлку отделяет от них лишь занавеска в дверном проёме.

Сейчас мне было не до страхов Голубы. Зуб на зуб не попадал. Я уцепилась что было сил за лавку, стараясь унять дрожь. Не хочу казаться слабой. Я не позову мужа. Сейчас он большухе нужнее. Как же надоело его метание меж нами! Но я отогнала сии думки. Ещё не хватало начать думать, как Голуба.

Всю ночь я просидела на лавке у окна, накрывшись с головой одеялом, согревшись и незаметно уснув, как стих гром.

Руки к утру затекли. Я попробовала подвигать ими да ничего не почувствовала. Заставила себя встать усилием воли, ноги "поплыли", и я просто упала, зацепив горшок с деревянными бусинами с подоконника. Веснянка с Враном столько времени потратили, чтобы выбрать их, отбирая из материнской корзины мелкие синие кругляшки, дабы нанизать нашей девочке ожерелье. А я всё рассыпала по полу...

Тело пронзила боль, отдаваясь тысячами иголочек. Я хотела скинуть с себя одеяло, но задуманное не вышло, лишь наступила себе на косу, причиняя ещё большее неудобство.

Так и лежала, боясь шелохнуться, когда услышала шаги. Бер вошёл в горницу - только он ступает так мягко, словно кот, не смотря на свой вес. Голову я повернуть не смогла.

Он присел рядом, попытался поднять.

– Да что ж вы все сговорились, что ли?
– а потом крикнул: - Голуба, ходь сюды!

Пока большуха шла, он меня уложил на лавку, стал мять руки, от чего боль усилилась.

Прибежала первая жёнка, он отдал наказ* растирать мне руки, сам взялся за ноги.

– Что, хворая она?
– столько недовольства звучало в её голосе.

– Ага, как и ты. Мороку много в голове. Сказать прямо не можете, что боязно в непогоду одною остаться. Она вчера тряслась от страха, когда её на улице встретил. Чего боишься?
– он глянул на меня.
– Грозы, молнии?
– я помотала головою. Только бы не сказал, что нашёл меня за оградою.
– Грома?
– кивнула.
– Так вместо того, чтоб попросить побыть с нею или проводить до светлицы, она к тебе отправила.