– Слыхали новость? – прокричал Непуть сквозь шум, пока Штопка, младшая сестра Огрызя, освобождала для Джейм место за столом. – Этот идиот, сынок Серебряной госпожи, опять попался с чужим кошельком. В третий раз с Середины Лета!

– И Сирдан снова выкупит его? – спросил новичок.

– Ха, он-то попытается, от матушки этого недоноска зависят два голоса, но Пятеро могут и не позволить. Молва говорит, что один из них – вроде Харр сен Тенко – основательно раздосадован, и кто ж его осудит? Нет, ну один раз, но трижды!

– Что, дойдет до Трона Милости? – поинтересовался Висельник.

– Да нет, дело скорее ограничится высылкой, как считаешь, Дерзец?

– Наверное, – спокойно ответил ученик мастера Буршана. – В этом городе громче всего говорят деньги. Но даже при этом Карбиния с Серебряного Двора не поблагодарит Свят-Халву, сколько бы он перед ней не извинялся. Она теряет остатки разума, когда речь заходит о ее сыне. Нет, пока Пятеро непреклонны, положение Сирдана под угрозой.

– А что, она так уж ему необходима? – спросила Джейм.

– Сейчас на счету каждый голос. Гляди. За Свят-Халву сейчас Аботирр с Золотого Двора и, наверное, мастер Клажан. С другой стороны, Сардоник без сомнения получит четыре голоса от провинций. Пока ничья. Туликан с Ювелирного Двора пойдет за тем, кто ему приглянется, – причем в последнюю минуту. Одалиана, стекольного мастера, можно купить, куда уйдут два его голоса – неясно. Всего у нас шестнадцать голосов – десять с пяти Дворов, четыре от провинций, два от мастеров, – и за шесть из них будут торговаться. Деньги – ключ к любой дверце, я уже говорил.

– Тогда победит Свят-Халва, – Непуть даже вздрогнул от отвращения, – вон как он крутит казной Гильдии.

– Но он еще и скряга, – успокоил его Дерзец. – Его карта будет бита, особенно если раскошелится загадочный покровитель Сардоника. Не удивлюсь, если мы так никогда и не узнаем, кто же стоит за его спиной.

– Кто-то из Пяти уже помог Сардонику, отказавшись простить сыночка госпожи Серебряной, – вдруг сказала Штопка.

Джейм и Дерзец одобрительно глянули на нее, но Висельник презрительно хмыкнул:

– Говори, когда к тебе обращаются, девчонка. И вообще, кто тебя сюда звал?

– А кто, собственно, звал тебя? – мягко вмешалась Джейм.

Висельник поймал ее взгляд и понял, что проиграл. Он невнятно пробормотал какие-то извинения и поспешно выбрался из-за стола, подгоняемый насмешками. Его всегда недолюбливали, а когда долговязый вор еще и попытался втереться в окружение Отравы, то потерял всякие остатки уважения собратьев. Что ж, в «Луне» никто не будет по нему скучать.

– А ты опасный человек, Талисман, – прошептал Дерзец. – Но твоей юной подружке не поможет, если ты все битвы будешь проводить за нее.

– Я и не собираюсь. Если кто заденет ее в следующий раз – его может ждать оч-чень неприятный сюрприз.

Штопка усмехнулась. У нее еще не зажили синяки после последнего урока Сенеты, но она уже рвалась опробовать новые умения на ком-нибудь.

– Кроме того, – сказала Джейм, ероша рыжеватые волосы девочки, – она уже выпила полкружки, а с этого не стоит начинать самостоятельный путь. Вдобавок ко всему, – она обвела затвердевшим взглядом комнату, – чем больше они меня боятся, тем лучше. Мне надоело, что меня недооценивают. А теперь, джентльмены, простите, но мне пора выгуливать кота.

Дерзец тоже поднялся.

– Нам по пути, – сказал он и зашагал рядом.

– Что такое, боишься нападения?

– Я – нет, но тебе стоит остерегаться. Бортис в городе.

– Да? – Джейм ничуть не обеспокоилась. – Я не знала, что он вернулся.

– А должна бы знать. Помни, он горный разбойник. А сейчас сезон закончился, и он снова в Тай-Тестигоне. Бахвалится резней у Голубого перевала, это его банда поработала там. А еще он поклялся отомстить тебе за свой глаз. Ему даже в голову не приходит винить Отраву.

– Хм-м-м. Ну, собака лает – ветер носит. Словом кость не перешибешь.

– Так-то оно так, – мрачно возразил Дерзец, – но это дело пойдет дальше слов. Пару минут назад ты сказала, что устала быть недооцененной – значит ли это, что тебя не устраивает быть целью только половины всех задир города? Да, это, наверное, проблема… Но один из них угрожает тебе всерьез. И есть только одна причина, почему Бортис не может принять случившееся с ним, – пусть и не ты изуродовала его, но ты была там… И была поводом. А для таких, как он, ты – приманка в ловушке. Такие, как он, никогда не отступают и терпеть не могут, когда кто-то или что-то угрожает им. С другой стороны, пугливые шестерки, вроде несчастного Висельника, никогда не будут твоими друзьями.