Марк патрулировал территорию с раннего утра, помогая охранять порядок и вытаскивая из-под заносов мертвецов. Когда Джейм разыскала его, он отложил лом и, с разрешения капитана, отправился с ней.

Дом Штопки выстоял, но был по самую крышу облеплен илом. Штопка, ее братья и сестры помогали матери выгребать грязь. Хотя все промокли, никто не простыл – никто, кроме Танишент, которая получила воспаление легких. Из-за нее Джейм с Марком и пришли. Танцовщица возвращалась в «Рес-аб-Тирр».

Марк нес ее, завернув в одеяло, а Джейм хромала следом. Они уложили Танис в ее прежней комнате. Она не помнила ничего из того, что случилось с ней с той ночи, когда чуть не начался бунт, – а прошел почти год, – и была очень смущена. Вид ее собственных рук, с узловатыми костяшками, вздутыми венами, расстраивал ее. Она тонким, жалобным голосом просила дать ей зеркало, но никто не был настолько глуп и жесток.

Джейм находилась рядом весь день и всю ночь, ее сменила Китра, затем Клепетти, все ухаживали за больной. После полуночи Джейм оторвалась от ее постели и, с кусочками мясных обрезков, отправилась через площадь на поиски Клыка.

На пепелище шевелилась какая-то куча. Луна высветила опухшее от слез лицо Ниггена. Он вскочил на ноги, отшатнувшись от протянутой к нему руки, шатаясь, пробежал мимо и скрылся в ночи.

Джейм не преследовала его, и ни одна из копающихся в мусоре кошек не отозвалась на зов – как и прошлой ночью. Город поглотил и кота Марплета, и его сына.

Джейм положила мясо на землю – кому надо, тот подберет, – и вернулась в «Рес~аб-Тирр». У дверей кто-то окликнул ее по имени. Обернувшись, она увидела устремившуюся к ней темную фигуру. Санни.

– Что ж, все кончено, – сказал он. – Мы проиграли.

Она не сразу вспомнила о выборах в Гильдии.

– Я сожалею. И что теперь будет?

– Не знаю. Даже сейчас не могу поверить, что все так повернулось. Тайный покровитель Сарда покинул его в последнюю минуту. Если б это не было безумием, я бы решил, что он винит за это тебя. А сейчас… просто не знаю. Мой брат привык получать то, что хочет. Через семь лет он может попытаться вновь, или когда Свят-Халва умрет, если, конечно, его наемники раньше не доберутся до Сарда. Цукат был прав, – горько усмехнулся Санти. – Не так-то просто побежденному остаться в живых. Сард чуть не погиб сразу после Совета, спускаясь по ступеням Дворца Гильдии.

– Сирдан работает быстро.

– Ох нет, не думаю, что это было по его приказу. Всего лишь какой-то ученик пытался пробиться в фавор. Я убил его. – Лицо Санни исказилось. – Я никогда никого не убивал прежде. Мне это не нравится. Но прошел слух, что у Свят-Халвы есть кое-что гораздо более верное и безошибочное. Снова говорят о Сумеречном Воре.

– Ой ли? – удивилась Джейм. – Когда упоминали это имя, ты всегда сомневался, что его обладатель существует.

– Я и сейчас не уверен, но очень многие убеждены, и кое-кто из них – Цукат, например, – далеко не дураки. Свят-Халва – приверженец традиций, он не угрожал Сарду до выборов, но теперь… Если уничтожат Сарда, то его оставшиеся соратники кинутся спасать в первую очередь себя, не останется никого, кто взял бы на себя руководство.

– А ты?

– Кто будет меня слушать? – Санни был в отчаянии. – Без Сарда я никто, даже не вор. Я не могу помочь ни брату, ни себе… ни тебе.

– Мне? – вновь поразилась Джейм. – Зачем? Думаешь, я в этом нуждаюсь?

– Да… если то, что я слышал, правда. Дошли слухи, что у Сумеречного Вора есть еще одно поручение. Ты.

– Я польщена.

– Джейм, пожалуйста! Будь посерьезней. Это не обычный убийца. Мы говорим о… «временно отделенной душе для причинения вреда», или, как сказал мне архивариус Гильдии, «психическом вампире, похищающем души и убиваюшем прикосновением». Никто не знает, кто это был семь лет назад, но имя твоего приятеля Отравы упоминалось, и ты сама говорила, что он передал свою душу Иштару примерно в это же время. Наверное, жрец ссудил ее Свят-Халве. Он и Сирдан уютно чувствовали себя на последнем Сборе. Не рассчитывай, что дружба с Отравой – если она вообще между вами существует – спасет тебя. У Сумеречного Вора нет воли, кроме воли его хозяина, а в данном случае это Свят-Халва.

– Санни, когда уходил Цукат, я сказала ему, что беру на себя ответственность за последствия. Если они затеяли игру «раз-два-три-скорей умри», смею думать, что смогу от них отделаться. Но как же ты? Какие у тебя планы?

– Это имеет значение? – В его голосе прозвучало отчаяние. – Я буду ждать и посмотрю, какую роль предназначил мне Сард.

– Таким образом, сейчас быть его братом не слишком полезно для здоровья. Оставайся пока тут, в гостинице достаточно безопасно.

Он взглянул на нее с благодарностью, потом обернулся, и свет, на миг коснувшийся его лица, исчез.

– Если бы я только мог, – медленно сказал он, – но я не должен оставлять его одного, тем более сейчас, когда остальные его бросили. Мне надо вернуться – вдруг понадоблюсь ему сегодня.

– Ну тогда прими хотя бы меры предосторожности. – Она прикоснулась к рукаву его голубого камзола. – Тебе не следует носить эти цвета, тем более сегодня ночью. Давай поменяемся куртками. Моя должна быть тебе впору.

– Н-нет… хуже, чем сейчас, не станет. Со мной все будет в порядке. До свидания, Джейм. Да светит тебе мой отец.

Он сжал ее руки и секунду стоял рядом, потом повернулся и зашагал прочь. Джейм глядела вслед. Потом ее позвала Китра – помогать по хозяйству.

Санни пересек площадь, думая об убитом им мальчишке. Худенькая фигурка, внезапная драка на лестнице, изумленное лицо мальчика, когда нож вошел ему между ребер… и Сардоник, стоящий над еще дергающимся телом, холодный, далекий.

Что же пошло не так?

Он повернул на запад по узкой улице, несказанное отчаяние глодало его сердце, прокусывало насквозь. Угловой фонарь осветил его голубой камзол.