— Ты идиот, понимаешь?! Дурак! Кретин! И ты мне только сейчас, в пять вечера, докладываешь об этом?!

Он толкнул агента к стене и постучал себя по лбу, ругаясь по-немецки. Тот стоял, сбитый с толку, и пытался объяснить, что он пришёл в восемь, но господин комендант был занят. Вашкевич приказал ему молчать и, приблизив своё лицо к испуганной физиономии шпика, переспросил:

— Это всё правда о «зонтах»?

Получив подтверждение, гестаповец взглянул на часы, приказал агенту не двигаться с места, а сам, не забрав даже свёртка с яйцами и маслом, выскочил из комнаты. На улице люди уступали ему дорогу.

В кабинет Кастендика — шефа гестапо — он влетел как угорелый. Здесь был и Гениг. Шар— фюрер быстро доложил о сенсационном известии. Оба гестаповца засыпали Вашкевича вопросами. Десант? Невозможно! Кто сообщает?

Услыхав, что это от Франца, оба скривились. Они хорошо знали ценность его донесений.

— Минуточку, проверим.

Кастендик взял трубку одного из телефонов. Отозвалась команда поста воздушного наблюдения, снабжённого радарной установкой и расположенного на специальной вышке около деревни Мала Гута. Кастендик спросил, нарушали ли русские самолёты воздушное пространство в Сувалкском районе в последнюю ночь. Командир наблюдательного поста ответил утвердительно и сообщил количество самолётов и направление их полёта, а также результаты воздушного боя, происходившего между гитлеровскими ночными истребителями и советскими бомбардировщиками и их сопровождением.

Следовательно, донесение Франца имело основания. Каждая минута была дорога. Кастендик давал точные и короткие распоряжения. Вашкевичу он приказал срочно доставить в гестапо Франца, вызвал на совещание всех начальников отделов, а телефонистке на станции велел держать наготове все линии связи с жандармерией и местной полицией.

Гениг под диктовку шефа писал текст телеграммы полицейским постам всех районов.

Агент Франц, которого втолкнули в кабинет, стал у стены.

— Почему не сообщил сразу же о парашютистах? — рявкнул Кастендик.

— Я… я… господин…

— Молчать! Иди ближе. Знаешь карту?

— Нет… Я, господин, окончил три класса ещё при царе…

— Рассказывай тогда ещё раз, как это было.

Агент, проглатывая от страха слова, вновь рассказал обо всём, что заметил. Все столпились около карты, прикасаясь пальцами к пятнам лесных массивов около Калетника и Вятролужи.

— Вашкевич и Швайнберг, немедленно выезжайте с двумя машинами жандармерии в район этих лесов. Его, — Кастендик подбородком указал на агента, — забирайте с собой. Пусть укажет место, где стоял, и направление, где видел парашюты. Гениг, передавай телефонограммы в район. Соедини меня также с Тильзитом.

Агент не понимал по-немецки. Он взглядом следил за лицами собравшихся. Вашкевич объяснил ему, в чём дело. Шпика охватил ужас, он упал на колени:

— Господа, помилуйте, жена, дети, люди увидят меня…

Закончить агент не успел. Шарфюрер Вашкевич схватил его за воротник и выволок в коридор, приказав заткнуть глотку.

Через десять минут перед зданием гестапо остановилось две машины с жандармами. Вашкевич втащил в одну из них насмерть перепуганного агента, который что-то бормотал о брошенной телеге и лошади. Жандармы, думая, что имеют дело с арестованным, угостили его для первого знакомства ударами прикладов, приказали сесть на пол машины и молчать. Легковой автомобиль с гестаповцами занял место между машинами жандармов, и колонна двинулась по большаку в сторону деревни Окуневец.

В это время выезжали из Сувалок и другие группы, направляясь в сторону Сейн, Пуньска и других посёлков. Вся служба безопасности и полиция, находившаяся в распоряжении шефа сувалкского гестапо, были поставлены на ноги. Перекрывались шоссе и полевые дороги, лесные просеки и броды на реках. Невидимые щупальца охватывали территорию района. Тихо гудящие телефонные провода несли новые приказы и распоряжения шефа гестапо.

Во дворе дома на улице Ноневича стояла одинокая забытая крестьянская подвода, а около неё с опущенной, мордой худая лошадёнка.

Душная июньская ночь не позволяла передвигаться быстрее. Впереди шёл партизанский дозор, выставив по бокам походное охранение, сзади — советские парашютисты. Подошли к опушке леса. Невдалеке находилась Нова Весь. Командир дозора объявил короткий привал для перекура, а сам с двумя партизанами отправился на разведку.

Командир вернулся из деревни чуть ли не бегом. Его обступили со всех сторон. Он рассказал о том, что ему удалось узнать: с вечера жандармы обшарили все постройки на хуторе, только что через деревню проследовала колонна автомашин, и вообще у немцев заметно какое— то необычное оживление. Все сошлись на том, что немцы, по-видимому, узнали о сброшенной в их тыл десантной группе и приступили к поискам парашютистов.

Лейтенант Василь, Саша и командир дозора, расположившись под кустом, водили фонариками по разложенной на земле карте, пытаясь найти наиболее безопасную дорогу в пущу. Они пришли к выводу, что немцы наверняка охватили этой операцией весь повят. Командир партизанского отряда прекрасно знал этот район и показывал парашютистам маршрут. Было решено попытаться проскочить между деревнями Петровизна и Высока Гура, а затем пройти холмами возле деревни Еглинец и оврагами у Красив, выйти около Александрова на шоссе Сувалки — Сейны и болотами возле Гремздув Польских пробраться в пущу.