Шрифт:
чужие грехи — прощай, а свои — нещадно суди;
Бога — люби и помни всегда, что смерть впереди;
всё зло победишь, взрастив мой наказ, как древо, в груди.
Кто странника прочь прогнал, — пусть уйдет в изгнание сам,
изгнанника жизнь пусть сам поведет по чуждым краям;
и пусть не вместить монет золотых его сундукам,
они для него — не больше, чем прах, в тоске по друзьям.
Как мope, наш мир: в него угодив, промокнет любой.
Без воли моей поплыл мой челнок в пучине морской;
уж берег вблизи, но скалы страшат и пенный прибой:
разрушится мой прекрасный приют и станет щепой.
В чужую страну идя, окажись премудрых мудрей:
всем угождай, — и цели своей достигнешь скорей.
Учись у дерев: разумно у них строенье ветвей, —
пустая — взнеслась, а давшая плод — склонилась под ней.
Увы мне, глупцу? Такого, как ты, я другом считал!
Безумец, тобой, кто хуже шипа, как розой дышал!
Да что же теперь пенять, коли я давно оплошал.
Но Бог милосерд: и я, наконец, с тобою порвал.
Телу в гробу душою упрек был брошен такой:
«Грешили вдвоем, а стыд за грехи — на мне лишь одной».
Ей тело в ответ: «Землей рождено, я стало землей;
а ты и досель теснима и днесь тяжелой судьбой».
Наапет Кучак
98
Ушла из тела душа, — я рыдал и плакал о том:
«Душа! Ты уйдешь, — и смертным тотчас забудусь я сном!»
Душа мне в ответ: «Я мнила досель тебя мудрецом! —
Коль рушится дом, что делать тогда хозяину в нем?»
76
Как птица, вольна, лечу я, — схвати, коль силы найдешь!
Со стаей чужой умчусь, — возврати, коль силы найдешь!
И в клетке златой попробуй запри, — коль силы найдешь!
Весь свет призови на помощь себе, — меня не вернешь!
95
Мать сына кляла: «Узнать бы тебе, что значит изгой,
в изгнанье побыть, изведать, каков обычай чужой,
дрожа, засыпать на голой земле, вставать же с зарей, —
и будет тогда лишь Бог для тебя надеждой одной».
99
Кто много мудрит, тому не снести бессчетных забот:
мед горек ему, а горький настой он с радостью пьет;
вода для него — огонь, от огня он тает, как лед;
его тяготит покой, и ничто отрады не шлет.
100
О Боже, пребудь защитою мне от злобных людей!
Столь зол человек, что злоба его страшит и зверей:
и царственный лев не смог избежать позорных цепей,
и в небе орел высоко парит от страха пред ней.
1
Я зависти полон к тому, кто тайком о любимой бежал.
Чуть мост перешли, — его сокрушил нахлынувший вал.
Порошею снег всю землю укрыл,— и след их пропал.
Он в сад с ней вошел и там не таясь ее целовал.
1 мар, 2011 at 5:29 PM
Первый день весны тянет на поэтическое. Когда то мы с мужем путешествовали по Армении и я была покорена красотой её природы, архитектуры, которая так соответствовала этой природе, её культурой. После этой поездки долго еще читала и изучала историю Армении и познакомилась с творчеством армянского поэта , жившего в 16 веке. Наапет Кучак писал в форме айренов - древней армянской поэзии, темы любви, раздумий о жизни, философский взгляд на мир и лиричность его поэзии меня покорили. И не только меня, потому что переводчиками его поэзии были лучшие наши поэты и переводчики : В. Брюсов, Ф. Сологуб, П. Антокольский, В. Звягинцев, Н. Гребнев, В. Микушевич.
Сейчас его айрены можно почитать в сети, легко найти. Есть переводы армянских поэтов.
Я напишу некоторые любимые , а вы, если понравятся, найдете еще.
Я, как всякая птица, дика.
Я твоя, коль удержит рука.
А упустишь - в небе растаю
иль смешаюсь с чужою стаей,
Не узнаешь издалека.
В клетку вновь ты меня не заманишь,
Станешь ладить силок - не обманешь,
не боюсь твоего силка.
Ах, любовь,
с тобой пропадешь.
Ты мне в сердце вошла,
как нож.
Нож наткнулся на что-то,