Еще раз громыхнул взрыв ниже по течению реки и еще раз заставил собеседников обернуться в ту сторону.

— Слышите? Они двигаются против течения. Перед этим взрыв был глуше — они приближаются.

— Да, идут вверх… Скоро, наверно, взорвут динамит возле самого нашего уха.

Через некоторое время раздался новый взрыв — еще более громкий, еще более близкий, и рыболовы, возвращенные его гулом из лабиринтов прошлого к сегодняшнему дню, умолкли.

— Это какой-то опытный рыбак. Видите, он идет вдоль реки не сверху вниз, а снизу вверх, чтобы не распугать рыбу запахом взорванных шашек.

— Мне уже довелось на днях услышать здесь, на Алазани, такую «музыку». Неужели никто не препятствует этой волчьей охоте, этому истреблению рыбы? Скоро ее в этих местах совсем не останется.

Ироническая улыбка пробежала по тонким губам врача и исчезла — лишь след ее остался в уголках его прищуренных глаз.

— Не только они одни виноваты, мой друг, еще большая вина лежит на тех, кто дает им хлорку и аммонал. Раза два и ко мне приходили парни из нашей деревни за хлоркой, но я не дал, хоть они и обещали постоянно снабжать меня свежей рыбой. Я даже прочел им целую проповедь, но они все равно смотрели на Алазани.

Над переносицей у Шавлего обозначились глубокие складки, он хмуро вглядывался в даль, в ту сторону, куда текла река.

— Рыболов с удочкой на Алазани нынче просто смешон! Сколько времени уже, как я пришел, и еще ни одна рыбешка не клюнула на мою приманку. А ведь от этой мерзости, от хлорки да от взрывчатки, гибнет не только взрослая рыба, но и молодь.

— По этому поводу никто не огорчается, юноша. Это все люди сегодняшнего дня, они живут настоящим. А завтрашний день пусть сам о себе позаботится — вот как они рассуждают.

Шавлего подсек, выбросил из воды плотвичку длиной с палец, потом подобрал бившуюся в траве рыбку, швырнул ее обратно в поток и наживил на крючок нового червяка.

Снова громыхнул аммонал, и вслед за первым взрывом сейчас же раздался второй.

— Два взрыва сразу. Видно — широкий омут. Видите, юноша, рыбак и в самом деле понаторелый. Сначала ударил в обоих концах плеса, чтобы согнать рыбу в одно место. А когда она сгрудилась в самой середке омута, оглушил ее всю одной шашкой.

Шавлего ничего не ответил. Густые брови его были грозно сдвинуты, лицо пылало гневом. Он с силой всадил удилище в землю между прибрежных камней.

Доктор оглянулся и с удивлением увидел, как товарищ его по рыбной ловле двинулся широкими шагами к прибрежной заросли.

— Куда вы, юноша?

— Извините меня, дядя Сандро, я ненадолго оставлю вас.

Он пошел по тропинке, которая вилась среди заросли и привела его в редкий, пронизанный светом осинник. Солнце, запутавшись в мелкой сквозной листве, покрывало землю россыпью золотистых пятен.

Где-то по ту сторону заросли гудел трактор.

Осинник остался позади — Шавлего вступил в ивовую чащу.

За ивняком открылось широкое каменистое речное русло, по которому, разделившись на два рукава, струилась Алазани.

Шавлего остановился на берегу и окинул взглядом всю пойму до видневшихся в отдалении заречных скал.

В дальнем, более широком рукаве реки купались, плескались мальчишки. Их мокрые головы торчали над поверхностью воды, похожие на плавающих уток.

От широкого рукава отделялся проток поменьше. В нем оставалось совсем мало воды — узкий ручеек струился посреди голубовато-серого ложа. По-видимому, он был перекрыт совсем недавно: мокрый песок, ил и галька темной, каймой тянулись вдоль всего его течения с обеих сторон. В нижнем конце протока возились двое парней. К ним прибавился вскоре и третий — он прошлепал босиком через перекрытый проток с другого берега и поставил на гальку принесенное с собой ведро.

Шавлего, нагнув голову, направился к парням.

Не разуваясь, прямо в башмаках, шагнул он в воду. Не успел он выйти на берег, как у верховья протока кто-то, сидевший на корточках, вскочил и кинулся со всех ног к парням, размахивая мокрым мешком и крича:

— Эй вы, ротозеи, поворачивайтесь проворней, рыба уйдет!

Подойдя к рыболовам поближе, Шавлего узнал их всех, кроме одного.

Он прошел мимо Закро, сидевшего на большом валуне, и поздоровался с теми, что возились около воды.

Варлам поднял голову и с неохотой ответил на приветствие.

Зато Валериан обрадовался, встал и протянул подошедшему мокрую руку.

— Видно, теща тебя любит! Чуть-чуть ты опоздал, но это не беда. Иди к нам, помоги устроить запруду, если хочешь свежей рыбки отведать!

Шавлего обошел незнакомого парня, нагнувшегося над вершей, и остановился около ведра.

Валериан так и остался стоять с протянутой рукой.

Заглянув в ведро, Шавлего повернулся к верше и стал смотреть на пять-шесть рыбешек, бившихся в кузове.