— Здравствуй, Клэр, — наконец выдавил он неожиданно хриплым голосом. Голос его тоже практически не изменился, если только стал еще бархатнее, еще мягче.

— Здравствуй, Робин, — ответила я. — Как жизнь? Я только что вернулась из деловой поездки, — я не знала, зачем говорю ему все это.

— Я в порядке, — сказал он, и мне показалось, что он уже давно пытается убедить в этом себя. — Знаешь, Клэр, я много думал о нас, а потом вдруг решил записать все, всю нашу историю. И я как раз закончил только сейчас. Вот, держи, — он протягивал мне тот самый блокнот, поддавшись какому-то неизвестному мне порыву, и я, сама не понимая, отчего, приняла его. — Я хочу, чтобы ты увидела нашу историю моими глазами. Прочувствовала ее так, как чувствовал я. И если она действительно окажется тебе дорога, позвони мне. — Робин встал и уже хотел было идти. Я удержала его.

— Робин, прошу тебя, останься. Нам надо поговорить.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, Клэр, если я тебе безразличен. Сначала прочитай то, что я дал тебе, а потом... — он вдруг прерывисто выдохнул, развернулся и вышел из кафе. Я смотрела ему вслед и беззвучно плакала.

Тем вечером я, только переступив порог квартиры, села за чтение. Слезы полились снова, а я и не пыталась остановить их, не пыталась сдержать себя. Я читала нашу с Робином историю, записанную его рукой, его неровным мальчишеским почерком. Историю его любви ко мне — детской привязанности, постепенно превратившейся в искреннее, нежное чувство. Я читала его тетрадь всю ночь, по несколько раз пересматривала некоторые страницы... Я и представить себе не могла, что его чувство ко мне может оказаться настолько сильным, настолько безудержным, неподвластным разуму. Я вспомнила свои слова про ребяческую влюбленность, и мне вдруг стало неприятно и стыдно за саму себя — как могла я так поступить с Робином? Как могла я предать его? Я не находила ответы на эти мучившие меня вопросы, и, едва только за окном забрезжил рассвет, набрала Робину.

— Я думал, ты уже не позвонишь, — сказал он вместо приветствия, и от звука его голоса мне вдруг стало радостно на душе. — Я буду там же, где мы виделись вчера, через час.

Когда я подъехала, Робин уже был там — я заметила его в окно и помахала рукой. Он улыбнулся в ответ, и у меня за спиной от его улыбки словно выросли два выносливейших крыла. Я зашла в кафе, села рядом с ним, и какое-то время мы просто смотрели друг на друга. А потом я выдохнула:

— Как же мне тебя не хватало, Робин.

Мы одновременно потянулись друг к другу, столкнулись губами — и в следующую секунду я почувствовала его губы на своих. Я обняла его, отвечая на поцелуй. Мы все целовались и целовались, не обращая внимания ни на шикающих посетителей, ни на нетерпеливых официантов. Мы слишком долго ждали этого, слишком долго к этому шли. И все-таки нам пришлось оторваться друг от друга, потому что воздух в легких предательски закончился, и тогда я прошептала:

— Как же я люблю тебя, малыш.

И ответом мне была солнечная улыбка и его нежные губы на моих.

07.04.2015г