Шрифт:
— Здравствуйте. Вы из друзей Джека, да? Я вас узнала.
Он кивнул и улыбнулся — однако улыбка вышла натужной, без тепла.
— Верно. Лейтенант воздушного флота Эндрю Фелпс, — представился он, протягивая руку. — Джек много о вас рассказывал. Такое впечатление, что я знаю вас очень давно.
Лизетта покачала головой.
— Джек и сам едва меня знает, — сказала она, заливаясь густым румянцем.
— Он вас любил, — возразил Фелпс. Лицо его омрачилось, в глазах появился гнев. — Простите. Не следовало это говорить.
Лизетта не знала, как реагировать — такой несчастный вид был у лейтенанта.
— Принести вам чаю?
— Нет, не надо. — Он облизнул губы. — Я пришел… кое-что вам сказать.
Лизетта насторожилась.
— Про мое свидание с Джеком, да? Если он не может сегодня, ничего страшного…
— Послушайте… Джека вчера сбили, над Германией.
Сбили. Ей пришлось повторить эти слова про себя… Она с трудом сглотнула.
— Он катапультировался?
Лизетта представила Джека военнопленным. Что ж, могло быть и хуже.
Фелпс покачал головой.
— Рейд был большой. Более шестидесяти бомбардировщиков. А мы с Джеком в команде наведения. Летим чуть впереди «Ланкастеров» и помечаем объекты зажигательными бомбами. Вы, верно, видели репортаж в новостях «Пате-журнала».
— Да, — согласилась она, вспоминая молодого красавца с солнечной улыбкой и глазами, подобными морю. — Вы все ужасно смелые.
— Зенитки палили со всех сторон. В его «Москито» угодили прямым попаданием. Самолет взорвался и, вспыхнув ярким пламенем, рухнул вниз. Парашюта я не видел. У Джека не было ни малейшего шанса.
Лизетта тихо ахнула. Ноги вдруг стали ватными, в ушах зазвенело. Хорошо знакомое ощущение — ей уже приходилось слышать подобные новости.
— Он был славным парнем… одним из лучших, — промолвил лейтенант и печально улыбнулся. — Не те нынче времена, чтобы заводить друзей.
По причудливым ассоциациям Лизетте вспомнился капитан Джепсон и его слова, что УСО заинтересовано не только в ее лингвистических способностях, но и в способности сохранять спокойствие, мыслить трезво и здраво. Она вдохнула, силясь успокоиться.
— Мне жаль…
Лейтенант кивнул и резко поднялся.
— Он только и говорил, что о вашем сегодняшнем свидании, а о вас рассказывал уже много недель… Так что я не хотел, чтобы вы о нем плохо подумали.
— Я бы не стала о нем плохо думать. Эндрю, я ведь даже не знаю его фамилии.
— Лейтенант военно-воздушного флота Джек Кэдди. Нам всем его очень недостает. — Летчик пожал плечами. — До свидания.
— Спасибо, что пришли мне сказать, — отозвалась Лизетта. Она наконец совладала со сбившимся дыханием, ноги перестали подкашиваться. — Берегите себя.
Пустые слова! Она сама себя ненавидела за то, что сказала их.
Список жертв пополнился еще одним именем. Джек. Он тоже любил ее и потому погиб.
Лизетта ушла из зала, пробормотав, что плохо себя чувствует. Сняла передник и фирменное платье, повесила на вешалку и переоделась в свое. Мисс Маплтон будет ее искать, — но Лизетту сейчас это не волновало.
Как жаль, что она не ответила Джеку согласием гораздо раньше! А теперь он мертв. В глубине души у нее начинал постепенно закипать гнев. Все, все, кого она впускала в свою жизнь, были у нее безжалостно отняты. Что ж, она ожесточится сердцем и целиком отдастся новой роли. Внесет свой вклад в битву с врагом, укравшим у ее поколения так много жизней.
Лизетта Форестер вышла из задней двери «Лайонс-корнер-хауз» и пересекла Трафальгарскую площадь. Неподалеку она заметила Фелпса — он сидел один, кидая голубям крошки из пакета. Стая птиц почти облепила его. Завтра он и сам вернется в небо, отправится на очередной боевой вылет… Девушка заторопилась прочь, надеясь, что летчик ее не заметит.
Она покинула «Лайонс-корнер-хауз» с тем, чтобы никогда больше туда не вернуться. Ее манила новая, еще более одинокая тропа, и Лизетта спешила вступить на этот путь.
9
Жизнь Лизетты перевернулась с ног на голову. Еще вчера она была официанткой в накрахмаленном фартучке, а сегодня стала новобранцем Женской вспомогательной службы ВВС. Ей выдали нарядную форму: черные закрытые туфли, серые чулки, сизовато-серая юбка, подпоясанный ладный китель и фуражка. Кроме того, девушке выдали шинель, смену белья и непременный противогаз. Простившись с капитаном Джепсоном, она побывала в целой череде сельских домов, где с величайшим рвением проходила положенный курс обучения. В доказательство проявленного пыла у нее осталась внушительная коллекция синяков и растянутая щиколотка.