Взгруст нулось. Подумала о том, что хочется услышать голос Готье, хоть на секундочку, на одно мгновение его тихое: «Нуар». Ведь уедет скоро, а мне бы чуточку узнать его, о жизни рыцарской да байках военных. Улыбнулась своим мыслям и пошла в гостевое крыло замка.

Пора прощаться, наверное.

Прошла прямо через дверь и затаилась – побоялась, что напугала. Рыцарь сидел у окна в кре сле с высокой спинкой. Сидел, что-то бормотал тихонько.

– Готье? – позвала я, приближаясь.

Как увидела лицо и расслышала – обомлела. Застыла на месте и принялась моргать призрачными веками.

– Нуар, Нуар, Нуар, Нуар… - без остановки твердил рыцарь, с закрытыми глазами.

– Готье? – п озвала чуть громче.

Реакции не случилось.

– Готье? – крикнула, что есть силы.

Рыцарь продолжал повторять мое имя, а я, в ужасе поднесла руку к лицу.

Свела с ума! Ведь знала же, добром не кончится.

– Готье! – заплакала я, пытаясь за него ухватиться, встряхну ть, прогнать это наваждение, - Г отье, прекратите! Готье!

Все мои попытки были тщетны. Руки проходили сквозь его плечи, и сам он даже не шевельнулся.

И продолжал шептать…

***

В горле пересохло, но я продолжал говорить, даже когда голос сошел на хрип.

Произносил и мысленно считал – сто, сто один, сто два, сто три… Я помнил, что Нуар говорила о том, что умерла около двух лет назад, а значит, произнести ее имя мне нужно было… Чуть более семисот раз.

И не знаю, почему поверил байке, рассказанной выжившей из ума старухи, но ведь поверил же. Решил попробовать – почему бы и нет? Если это поможет обрести девушке покой, а может и вовсе вернет ее к жизни, что в этом плохого?

Видимо, благородство мне привили с пеленок - уезжать из этого замка, зная о несправедливости, о не упокоенной душе Нуар, я не хотел, не мог. Не простил бы себе.

Четыреста пятьдесят, четыреста пятьдесят один…

За окном уже стемнело.

Спина затекла, глаза слипались, но я упорно твердил имя Нуар дю Мен, в глубине души по-детски надеясь на чудо.

***

Сначала я почувствовала резкое головокружение. Затем – как немеют ноги, но ведь это немыслимо! Кончики пальцев начало покалывать, во рту пересохло и…

***

Громкий хлопок заставил меня замолчать.

Я подскочил на кресле, озираясь по сторонам, охватив рукоять меча.

И тут же стены замка словно зашатались и заныли.

Протяжно, надрывно… будто плач, женский плач.

– Нуар? – осторожно произнес я.

Ответа не последовало. Слышался только каменный гул.

По замку словно пробежала тяжелая волна. Двери разом открылись и с силой захлопнулись, от чего стены затрясло в буквальном смысле. Я торопливо вышел из комнаты и наткнулся на бледную горничную, которая с ужасом озиралась по сторонам.

– Что происходит? – послышался громкий голос Жюблена, что выбежал в одной ночной рубахе из своей спальни.

Резкий порыв ледяного ветра, едва не сшиб с ног, и я вытащил меч из ножен, поднимая его перед собой. Приготовившись к худшему, я медленно пошел вперед, догадываясь, что звуки идут снизу.

Свечи погасли, погрузив замок в кромешную тьму. Двери продолжали открываться и закрываться, с громкими хлопками. Стены дрожали, повсюду гулял вибрирующий звук…

А затем все резко прекратилось.

Тишина была осязаемой.

В ней слышалось дыхание слуг, самого графа, а звук того, как я сглотнул, был похож на камень, упавший в колодец. Подойдя к лестнице, я попытался вглядеться в эту темноту, но ничего не увидел.

Зато услышал. Тихий шорох и неровные шаги, даже не шаги – а шлепки босых ступней.

Шаг, шаг, шаг, тишина – наверное, ноги ступают по ворсу ковра, что застилает полы в холле. Шаг, шаг, шаг и прерывистый вздох, а потом стон – женский, определенно женский.

– Что это? – рука графа обхватила мое предплечье с такой силой, что еще чуть-чуть и кости бы хрустнули.